– Нет, конечно.
– Так и не ждите, что я стану разглашать тайны своего. Вы можете подвергнуть меня пыткам, я знаю. Но я ничего не скажу!
Ваэлин увидел, как дрожат руки Харлика, лежащие у него на коленях, и невольно восхитился его мужеством. Он считал, что Седьмой орден – если он все еще существует, – это злокозненная кучка одержимых Тьмой заговорщиков, но этот перепуганный человек и его скромное мужество говорили о чем-то другом.
– Правда ли, что это Седьмой орден организовал убийство аспектов Сентиса и Морвина? – осведомился он, более резко, чем намеревался. – Правда ли, что они пытались убить меня во время испытания бегом? Правда ли, что они обманом заставили Хентеса Мустора убить своего отца?
Харлик съежился и издал звук, похожий не то на всхлип, не то на смех.
– Седьмой орден хранит Тайны, – произнес он, как будто цитировал. – Он использует свои знания, служа Вере. Так было всегда.
– Несколько веков назад была война. Война между орденами, развязанная Седьмым орденом.
Харлик покачал головой.
– Война возникла внутри самого Седьмого ордена. Он раскололся изнутри, и прочие ордена оказались втянуты в конфликт. Война была долгой и ужасной, погибли тысячи. Когда она окончилась, выживших членов Седьмого ордена и простонародье, и знать боялись до безумия. Конклав решил, что Седьмой орден скроется из фьефов и больше не будет показываться народу. Дом его был разрушен, книги сожжены, братья и сестры рассеялись и скрылись. Однако Вера требует, чтобы орденов было семь, зримых или незримых.
– Вы имеете в виду, что на самом деле Седьмой орден так и не был уничтожен? Что он действует втайне?
– Я и так сказал вам слишком много. Не требуйте большего.
– А аспекты это знают?
Харлик зажмурился и ничего не ответил.
Ваэлин внезапно рассвирепел. Он сграбастал его за грудки, сдернул с табурета и прижал к стене.
– Аспекты знают?!!
Харлик съежился, обмяк у него в руках и испуганно забормотал, брызжа слюной:
– Конечно, знают! Они все знают!
Слова Харлика попали в точку. Воспоминания хлынули потоком. То выражение в глазах мастера Соллиса, когда он впервые произнес: «Когда-то их было семь». Испуг аспекта Элеры при этих же словах, и то, как Соллис переглянулся с ней после их рассказа о Темных способностях Одноглазого. И понимание в глазах аспекта Арлина. «Я, наверно, дурак, – сказал он себе. – Что не увидел этого сразу. Аспекты веками лгали Верным».
Он отпустил Харлика и вернулся к очагу. Книги уже почти обратились в пепел, кожаные переплеты покорежились и обуглились.
– А другие Одаренные этого не знают, верно? – спросил он, снова взглянув на Харлика. – Они не знают, кто вы.
Харлик покачал головой.
– Вы здесь с заданием?
– Я вам больше ничего не могу сказать, брат, – голос у Харлика был напряженный, но полный решимости. – Не спрашивайте, прошу вас.
– Как вам угодно, брат.
Он направился к двери, выглянул наружу, посмотрел на залитые лунным светом развалины.
– Буду вам признателен, если вы не станете упоминать о том, что брат Норта выжил, в отчетах, адресованных вашему аспекту.
Харлик пожал плечами:
– Брат Норта – не моя забота.
