– Спасибо.
Он несколько часов бродил в развалинах, и воспоминания неслись в его голове бурным потоком. «Они знали все это время. Они знали». Ваэлин не мог решить, отчего он в таком смятении: оттого, что ощущает себя преданным, или причина лежит глубже. «Аспекты воплощают все достоинства Веры. Они сами суть Вера. И если они лгали…»
– Лучше бы ты и правда отправился с нами.
Он поднял глаза и увидел Норту, примостившегося на массивном обломке поваленной статуи. Ваэлин не сразу опознал мраморную голову бородатого мужчины, с выражением лица, говорящим о глубоких раздумьях. Очевидно, одно из городских светил, увековеченное в камне. Кто это был, философ или король? А может, и бог. Ваэлин прислонился ко лбу статуи, провел рукой по глубоким морщинам на челе. Кто бы это ни был, ныне он забыт. Всего лишь огромная каменная голова, которая ожидает, пока века обратят ее в пыль, в городе, где не осталось никого, кто помнил бы ее имя.
– Я… я не могу, – сказал он наконец Норте.
– Теперь ты уже говоришь не столь уверенно.
– Может быть. Но все равно, мне многое нужно узнать. И ответы я могу найти только в ордене.
– Ответы на что?
«Что-то растет. Угроза, опасность, что-то, что грозит нам всем. Я уже давно это чувствовал, хотя осознал только теперь». Ваэлин не стал этого говорить. У Норты теперь новый путь, новая семья. Если поделиться с ним, это станет для него лишней ношей.
– Мы все ищем ответы, брат, – сказал он. – Хотя ты, кажется, свои уже отыскал.
– Это правда.
Норта спрыгнул со статуи и протянул ему свой меч.
– Возьми и его вместе с талисманом. Будет тебе лишнее доказательство.
– Он может тебе пригодиться. Дорога в Северные пределы долгая и опасная. Этим людям понадобится твоя защита.
– Защищать можно по-разному. А я уже пролил достаточно крови этим мечом. Я намерен дожить до конца своих дней, больше не лишая никого жизни.
Ваэлин взял меч.
– Когда вы уйдете?
– Зимы ждать не имеет смысла. Однако убедить остальных может оказаться непросто. Некоторые из них живут здесь уже много лет.
Он помолчал. Выражение его лица неожиданно сделалось застенчивым.
– А медведя я не убивал.
– Что-что?
– Во время испытания глушью. Я его не убивал. Шалаш, который я построил, рухнул от ветра. Я был в отчаянии, я замерзал, я блуждал в снегу. Я нашел пещеру и решил, что это Ушедшие привели меня в убежище. Увы, живший там медведь не любил гостей. Он гнался за мной несколько миль и загнал на край обрыва. Мне удалось ухватиться за ветку, а медведю не повезло. Однако я довольно долго им кормился.
Ваэлин расхохотался. Смех странно звучал тут, среди руин, очень неуместно.
– Ах ты врунишка!
Норта усмехнулся.
– Это главный мой талант, не считая стрельбы из лука.
Он перестал улыбаться.
– Мне будет не хватать тебя, и остальных тоже. Однако не могу сказать, что сожалею о том, что я сделал с владыкой битв.
Они вернулись в лагерь, подбросили дров в затухающий костер и несколько часов беседовали об ордене и своих братьях. Когда Норта, наконец, ушел в шалаш, который он делил с Селлой, Ваэлин закутался
