должна ему сама позвонить.
— Пожалуйста, если это доставит вам удовольствие. В самом деле, Лена, вы обращаетесь со мной, как с ребенком.
Женщина пристально посмотрела на Луизу.
— По крайней мере, один человек заботится о том, что с вами происходит, мисс Уилтон. Даже если это такая дура, как я.
У Луизы пересохло во рту.
— Что вы имеете в виду, Лена?
— О, ничего, кроме того, что хозяин все делает по-своему, не так ли?
— Это дерзость с вашей стороны, Лена. Я могу рассердиться.
Луиза попыталась говорить спокойно. Она думала о том, как долго заставит ее Клайв ждать такой простой вещицы, как звенящий браслет, который доставлял ей столько удовольствия.
— Если вам это принесет облегчение, Лена, позвоните врачу. Послушайте собственными ушами, что он скажет.
— Я сделаю это сейчас же, мадам, — выпрямилась Лена.
Она отправилась в кабинет и пробыла там дольше, чем Луиза могла выдержать. Это было предательством по отношению к Клайву — позволять экономке испытывать сомнения. Но Луиза знала, что еще не готова к путешествию. Одна только мысль о нем отнимала у нее последние силы, хотя она и убеждала себя, что долгожданная поездка с любимым мужем пойдет ей на пользу.
Она была слишком слаба, чтобы самой одеться до прихода Лены. А когда та вернулась, то поняла, что никуда не едет. Лицо экономки выражало триумф.
— Странно говорить вам это, мадам, но доктор Леннокс не разговаривал сегодня с вашим мужем. И он запрещает такую бредовую идею. Даже не мечтайте выехать из дома, он будет здесь завтра утром.
Луиза вцепилась в кровать.
— Лена, это правда?
— Почему я должна вам лгать, мадам? Вы знаете, я готова встать перед вами на колени, бедное дитя. Кто-то должен присматривать за вами и любить вас.
У Луизы задрожал голос.
— Что это за бумага у вас в руках?
— Я нашла ее на столе и не могла не взглянуть. Если бы все не началось так неожиданно, он бы не оставил ее так беспечно. Но его напугал телефонный звонок. Так я думаю. Прочтите, мисс Уилтон. Это не любовное письмо. Но запомните мои слова, если вы и мисс Берни поедете в Италию, ни одна из вас не вернется.
14
Мег была напугана тем, как Ганс был поглощен работой. Его угловатая фигура, склоненная над мольбертом, говорила, что у него не было минуты свободного времени. Иногда он бормотал:
— Да, вот так. Летящий взгляд. Поднимите подбородок. Нет, не так высоко. Так лучше. Думайте о чем-нибудь приятном.
На его лбу выступил пот. Лицо покрылось глубокими складками. Больной друг в Голландии, беспокойство по поводу Мег, — почему же он продолжает писать? Откуда эта резкость с ней, как с незнакомой? Если бы Саймон не сказал ей, как это важно, она бы ни за что здесь не осталась. Хотя сейчас она решилась выяснить, что происходило.
— Когда я увижу, что вы делаете, Ганс?
— Вероятно, никогда.
— Но после того, как я отдала вам столько времени…