– Я не ошибаюсь, – ответила она, в ее глазах стояли слезы.
– Ошибаешься, – сорвался я. – Должна ошибаться! Как, черт возьми, ты можешь знать? Наверное, ты не поняла.
– Я поняла, – сказала она. – Он сделал это, Карлайл. Ройс был там с ним, и…
– Ройс? – закричал я, мысли путались. – Ты, наверное, б…ь, шутишь. Ройс сделал это с ним?! Клянусь, если он инициировал моего сына…
– Карлайл, – с силой сказал Алек, ярость в его голосе оборвала меня. – Следи за своим ртом. Ты гость в моем доме и говори с моей женой с уважением. Ты знаешь, что есть вещи, которые мы не можем и не должны говорить, если мы мужчины чести, а ты опасно близок к тому, чтобы сказать то, о чем потом пожалеешь.
– Но мы говорим об Эдварде, Алек, – сказал я, качая головой. – Это мой гребаный сын!
– Да, и он принимает собственные решения. Это его жизнь теперь, и ничто это не изменит, – парировал он.
– Должен быть… – срываясь, начал я.
– Нет, – жестко сказал он, обрывая меня. – Что сделано, то сделано. Ты знаешь, что возврата нет. Ты должен это принять.
– Я не могу! – выплюнул я. – Я не могу, б…ь, принять это, Алек! Эдвард для этого не создан! Он слишком молод и глуп! Он, на хер, слишком импульсивен! Он не знал, что делает! Он выбросил свою жизнь и зачем, Алек? Для чего?
– Для нее, – спокойно сказал он, награждая меня недоверчивым взглядом. – Как быстро ты забыл, Карлайл. Ты был когда-то восемнадцатилетним мальчиком, который поклялся Омерте, организации, потому что верил, что это единственный способ спасти женщину, которую ты любил. Ты был в точно такой же ситуации, и теперь не можешь стоять тут и говорить, что сожалеешь о том решении. Ты пожертвовал собой ради Элизабет, и Эдвард сделал то же самое ради Изабеллы. Ты серьезно можешь винить его за это? Ты можешь быть недоволен своей жизнью, но ты прекрасно знаешь, что спасение Элизабет – это единственное, о чем ты не жалеешь. Если б требовалась твоя жизнь в обмен на ее, ты сделал бы это без раздумий.
– Но, б…ь, я ее не спас! – закричал я, в моих глазах появились слезы, с которыми я изо всех сил боролся. – Она мертва, Алек, и если бы я никогда не принимал клятву, если бы не присоединился к этой жизни, она бы…
– Она что? – выплюнул он, обрывая меня. – Была бы еще жива? Даже ты в это не веришь! Если бы ты не принял клятву и не поручился за нее, она бы все равно сегодня была мертва, но мертва как раб! Ты дал ей шанс, Карлайл. Ты дал ей настоящую жизнь, где у нее была семья и образование, и все, что она хотела. Ты дал ей мир, и именно твоя клятва позволила этому случиться. Это сложно, но такова правда. Ее жизнь рано оборвалась, нельзя отрицать, но это не из-за твоей клятвы. А из-за нее самой.
– Как ты смеешь винить ее?! – закричал я на него. – Это не ее вина. Она не заслуживала смерти!
– Я не говорю, что она заслуживала смерти, – жестко ответил он. – Ее жизнь оборвалась, потому что она пожертвовала собой. Она сделал выбор, Карлайл. Она сделала ради Изабеллы то, что ты сделал для нее, и именно это сейчас делает Эдвард. Ты думаешь, твой сын так похож на тебя, он делает те же ошибки и сам разрушает себя, как и ты, но ты забываешь, что он еще и материн сын. Я вижу в нем Элизабет не меньше, чем тебя, если не больше. Он любит эту девочку, и готов пожертвовать собой, чтобы убедиться, что она выживет. Может, он глупый и импульсивный, но нет ничего наивного или детского в его решении. Так как ты смеешь злиться на Эдварда, но не винить за это же и его мать?
Я уставился на него, слова застали меня врасплох.
– Ты ошибаешься, – наконец сказал я.
– Нет, – ответил он.
– Ошибаешься. Ты говоришь, что я дал Элизабет мир, что я дал ей все, что она хотела, но я не дал ей то единственное, в чем она нуждалась больше всего, – тихо сказал я, в уголках глаз появились
