промелькнула улыбка. – Тебе что, заняться нечем? Это же Хэллоуин, святое дерьмо.
– Эй, я вспомнил! Это же годовщина вашего первого раза, разве не так? – спросил Эмметт, глядя на меня.
Я удивленно распахнула глаза и нерешительно кивнула.
– Э-э, похоже на то. Тогда я его поцеловала, – сказала я.
– До сих пор не могу поверить, что Иззи Биззи сделала первый шаг, – заметил Эмметт, поворачиваясь к Эдварду. – Иногда ты такая киска, братец.
– Пошел на х…, – выплюнул Эдвард, а Эмметт расхохотался.
– Бьюсь об заклад, что теперь ты об этом сожалеешь, да, котенок? – игриво спросил Эмметт.
Я покраснела и покачала головой, скосив глаза на Эдварда. Он внимательно наблюдал за мной, на его лице застыла грусть.
– Никогда, – ответила я. – Я никогда об этом не сожалела.
Внезапно от моих слов его лицо засветилось, и я тут же ощутила стыд за свои мысли. Мне до сих пор было больно от его поступка, я не знала, чем он обернется для нашего будущего, но одну вещь Эдвард никогда не делал – он никогда не переставал верить в меня. А я сомневалась в нем, хотя он никогда не сомневался во мне, но все дело в том, что я боялась. Я переживала за Эдварда, я не хотела, чтобы он жил такой жизнью, вина съедала меня, потому что он пошел на это ради меня. Я сожалела о жизни, которую теряла, но у меня никогда не было бы даже мечты о такой жизни, если бы он не боролся за меня. Он стольким пожертвовал ради меня, его мир разрушился, а все ради того, чтобы дать мне шанс. Эдвард заслужил настоящую жизнь, подальше от той жестокости, в которой вырос…
Как я смогу простить себя, ведь я стала той причиной, которая привела его в организацию?
– Приятно слышать, – сказал Эмметт. – Увидимся позже.
Он вышел, а я вздохнула, сидя над тарелкой супа, которая стояла на маленьком столике около кресла. Я встала и вздрогнула от боли в ногах, а Эдвард тут же ринулся ко мне, увидев, что я делаю. Я быстро подняла руку, останавливая его, и сделала самостоятельно несколько шагов в его направлении. Он не сводил с меня глаз, очевидно, думая, чего я хочу, но я просто улыбнулась и обняла его.
– Я люблю тебя, Эдвард Каллен, – прошептала я, прижимаясь к его груди.
Плечо болело в месте, где было вывихнуто, а ноги, казалось, вот-вот откажутся держать меня, но я цеплялась за него и игнорировала все остальное. Он обнял меня в ответ и прижал ближе к себе, положив голову мне на макушку. Его объятия были теплыми и успокаивающими, я улыбнулась – в его руках было безопасно.
– Ты знаешь, что я тоже тебя люблю, – сказал он.
– Знаю, – пробормотала я, отрывая голову и глядя на него.
Он смотрел мне в глаза, а потом облизнул губы и медленно наклонился ко мне. Сердце тут же отозвалось бешеным стуком, а голова закружилась. Я прикрыла глаза, ощущая теплое прикосновение его губ. Он ласково целовал меня, его язык переплетался с моим. Меня окутывал комфорт и нежные чувства, но как только бабочки запорхали в животе, колени отказались меня держать, и я задохнулась. Он разорвал поцелуй и схватил меня прежде, чем я упала. Он озадаченно посмотрел на меня.
– Тебе стоит присесть, – серьезно сказал он.
Я кивнула, и он помог мне добраться назад до кресла, а потом взял тарелку с супом и протянул мне. Я тихо поблагодарила его и начала есть, глядя на улицу.
Спустя три дня Эдварда вызвали с самого утра, он долго колебался и уехал только тогда, когда я сказала, что выдержу его отсутствие. Доктор Каллен уже проверил меня, он делал так каждое утро, и меня оставили одну. Я уже несколько дней вставала с постели и тогда решилась выйти из комнаты. Я цеплялась за перила и медленно спускалась по лестнице. Где-то на полдороге ноги начали отказывать. Я присела на ступеньке, слабая и истощенная, и услышала громкий щелчок, секундой позже открылась парадная дверь. Я встретилась взглядом с Эсме, она стояла на пороге с удивленным выражением лица. Я впервые увидела ее за все свое время пребывания тут, и она выглядела иначе. Она казалась уставшей, как будто не спала
