нервно проговорила я. – Тогда я в это не верила. Я сказала это только потому, что должна была. Я видела в вас хозяина. А теперь я в это верю. Чарльз Свон был ужасным человеком, и, несмотря на все, что вы сделали, для меня вы больше отец, чем он когда-либо был. Я хочу, чтобы вы знали, что я действительно прощаю вас за всю боль, потому что вы всегда помогали мне… больше, чем кто бы то ни было. Вы хороший человек, Карлайл.
Я развернулась и вытерла слезы, а потом услышала шепот «Спасибо тебе», но я не ответила, потому что больше нечего было сказать. Я просто вышла из кабинета и направилась в спальню, где забралась на кровать, умостилась на подушке Эдварда и посмотрела на дневник Элизабет Каллен. Через минуту я открыла его на первой странице, делая глубокий вдох, когда начала читать.
«Сегодня мой первый день в качестве свободной женщины…»
ДН. Ауттейк 1. Часть 1:
Ауттейк 1 – Кровь, пот и слезы
«Потребовалось немало крови, пота и слез, чтобы добраться до той точки, где мы сейчас, но это лишь начало. Сегодня мы приступаем к серьезной работе, цель которой убедиться, что мир наших детей будет немного лучше, чем тот, в котором живем мы сегодня»
Президент Барак Обама
Доктор Карлайл Каллен
Консильери (1)
По мере приближения к высокому кирпичному дому я сбавлял скорость, подруливая точно к подъездной аллее. Я припарковал свой Бентли Континенталь 2006 (2) рядом с ярко красным Мерседесом с откидным верхом и выключил двигатель. Открыв водительскую дверь, я выбрался наружу, а потом захлопнул за собой и включил блокировку. Дом находился в респектабельном районе, в этой части города преступления были редким явлением. Я не беспокоился, что местные банды могут попортить машину, они должны быть полными глупцами, чтобы даже сделать шаг на эту территорию, а уж дотронуться пальцем до чего-то – разве что из желания покончить жизнь самоубийством. Все вокруг знали, что Borgata контролирует эти кварталы десятки лет, точно так же, как и знали, что к этой женщине, живущей в кирпичном доме передо мной, вход воспрещен.
Нет, мне было плевать на живущих по соседству людей. Они были в курсе, кто я, они знали мое положение и власть, которая была в моих руках, и они уважали меня за это. Большинству, конечно, я не нравился, но, честно, мне плевать на их личные чувства. Большинство из них мне тоже не нравились. Меня боялись поголовно все, ни одна живая душа не осмелится перейти мне дорогу, и это единственное имело
