к звонку и нажал на кнопку, ожидая. Я закатал рукава своей светло голубой рубашки на пуговицах от Ральфа Лорена, теплый воздух коснулся моей вспотевшей кожи. Я услышал звук стучащих по деревянному полу высоких каблуков, а затем щелчок замка. Мое нетерпение росло. Через миг дверь открыли, и она появилась передо мной, на ее губах играла улыбка, а глаза пропутешествовали вниз по моему телу, изучая.
– Привет, Карлайл. Прошло много времени, – сказала она, в ее голосе звучали нотки флирта. Я ухмыльнулся.
– Привет, – просто сказал я, кивая ей. Я сделал шаг вперед и она отошла в сторону, чтобы впустить меня. Я пошел прямо в гостиную и услышал, как позади меня закрывают дверь.
– Хочешь вина? – предложила она, направляясь на кухню. Вздохнув, я сел на черный кожаный диван.
– Конечно, – ответил я, не особо заботясь о том, что буду пить; алкоголь лишь делал ее компанию сносной. Это ужасно, потому что она не была плохим человеком. Честно, она была довольно милой и легкой в общении, но все это не по мне. Я не встречался с женщинами и никогда не буду, но она самая близкая вещь к тому, что можно назвать стабильным. Эта стабильность была относительной, наши отношения состояли из любовных связей где-то раз в месяц, иногда чаще, зависит от того, сколько раз я посещаю Чикаго. Мы никогда не общались за пределами ее дома и она ничего от меня не ждет, за что я благодарен, потому что мне нечего ей предложить.
Я не тот тип мужчины, чтобы заводить goomah, у меня ее никогда не было и не будет. У меня нет ни сил, ни желания связываться с двадцатилетней эгоистичной девчонкой, которая будет считать мою жизнь гламурной и пожелает обменивать секс на материальные ценности и чувство власти. Это странно и смешно, каждый раз, когда я смотрю на этих девок и то, как они цепляются за руки мужчин из Borgata, мне интересно, куда смотрят их родители. Какая жизнь у них была, если они оказались в подобной ситуации. Красивые девушки, большинство из них обладают потенциалом, а они посвящают себя проституции рядом с опасными и не стоящими того людьми. Может, это лицемерно с моей стороны, учитывая, что я сам такой человек, но мне было тошно. Это не любовь; это чувство власти и процветания в жизни. Они использовали себя и свои тела, хотя не должны были. Каждый раз, когда я видел это, я содрогался. Я просто не могу понять, что хорошего в том, что двадцатилетняя королева красоты таскается с пятидесятилетним жирным итальянцем, у которого одышка и кашель, потому что он постоянно дымит кубинскими сигарами. Это отвратительно. Все это. Ни одни деньги того не стоят.
Но опять-таки, я убивал из-за денег. Какое у меня право судить?
– Вот, – сказала она, входя в комнату и протягивая мне бокал красного вина. Я взял его и кивнул, тихо благодаря. Она улыбнулась и сказала «пожалуйста», а потом присела рядом со мной. Я поднес бокал к носу и вдохнул, наслаждаясь ароматом. Элизабет всегда любила красное вино.
– Ты надолго в городе на этот раз? – спросила она, делая глоток. Я посмотрел на нее и пожал плечами.
– Пока не отправят домой. Я не уверен, – сказал я. Она была не наивна и знала наш образ жизни; она родилась в нем и выросла. Обычная principessa della mafia. Мы были близки по возрасту, я был лишь на несколько лет старше. Эсме присматривала за ней, когда та была ребенком, а ее отец был Консильери моего отца. Она привыкла к этой жизни, она унаследовала деньги от отца и понимала мое положение. Она знала, что на некоторые вопросы я не отвечу, и поэтому не спрашивала, она понимала, что в мафии нет ничего волнующего и прекрасного. И кстати, разговоры между нами сводились к минимуму. Нас это устраивало. Ничего вводящего в заблуждение, никаких недопониманий. Она знала, что это лишь секс, это всегда будет только секс. И у меня есть другие. Я уверен, что и у нее тоже, учитывая, что она красивая женщина, но мне было все равно. Мне плевать, чем она занимается в свое свободное время, когда меня нет рядом. Это меня не касается.
– Ты голоден? – спросила она через минуту. Я посмотрел на нее, медленно спускаясь взглядом по ее телу. На ней было простое черное платье, которое идеально облегало ее, подчеркивая изгибы. Платье было таким коротким, что когда она сидела, я видел кружевной верх ее черных чулок и
