этой информацией намного лучше, чем я. Он по-прежнему может оставаться с ней на всю ночь, и быть рядом днем. Ему было больно, но он поборол это ради нее. Он бы никогда не наказал ее за это. Я должен быть взрослым, зрелым и рациональным, а мой сын смог то, что я – нет. Он закрыл глаза на то, чем она была, – сказал я, ощущая тошноту.
– Я не знаю, что должен делать и как, черт возьми, исправить это, но я попытаюсь. Я попытаюсь ради Эдварда, потому что я не могу вынести мысль, что единственного человека, которого он любит, могут у него отобрать. Я попытаюсь ради Изабеллы, потому что она заслужила шанс на настоящую жизнь. И я попытаюсь ради тебя, потому что ты так хотела. Ты не должна была уйти, не должна была погибнуть, Лиззи. Ты должна быть с нами, со мной, но тебя нет и я по-прежнему не знаю, как б…ь я должен жить без тебя. Десять лет прошло, а все еще потерян без тебя. Что, черт возьми, мне нужно делать? Скажи мне, Элизабет, как мне идти дальше?
Я снова вытер слезы, и сглотнул, убирая ком в горле. – Я всеми силами буду почитать тебя; я только надеюсь, что больше не разочарую тебя.
Я вздохнул и поднялся, стряхивая с брюк грязь и траву. – Я больше не буду пропадать так надолго. Мальчики любят тебя и скучают по тебе, но ты это знаешь. – Я замолчал и еще раз посмотрел на могилу. – Mi manchi, Lizzie (5). Non ci sara mai un altro (6). Te lo giuro, ti amero per il resto della mia vita (7).
Я застыл на миг, а потом пошел прочь, направляясь к машине. Я забрался в кабину и завел двигатель. Когда я тронулся с места, слезы уже подсыхали. Я проехал сквозь врата и покинул кладбище. Сердце снова онемевало, пока я ехал в Чикаго, и когда я пересек границы города, я вновь был холоден и неприступен.
Промчавшись по городу, я припарковался перед огромным белым домом, застыв на миг в машине, прежде чем выбраться. Я начал перебирать ключи и, наконец, нашел старый ключ из желтой меди, который открывал парадную дверь. Я отворил ее и вошел внутрь, замирая и вздыхая.
Это был наш дом, дом, где мы жили и были счастливы. Когда Элизабет была жива, когда наши сыновья были беззаботными и не знали жестокость и ужасы мира. Дом, где родилась моя семья, дом, где моя жена расцвела и стала той женщиной, которой должна была быть.
Я не могу вернуть прошлое. Я бы все отдал за возможность еще раз войти через парадную дверь и услышать топот ножек наших мальчиков наверху, когда они носились по дому, играя в привидения, а теплый воздух окатил бы меня из открытых окон. Я бы все отдал за возможность ощутить запах еды из кухни, запах печенья, стоящего в духовке. Я бы все отдал за возможность услышать ее смех, ее голос, просто услышать, как она произносит мое имя, еще раз, когда я вхожу.
«Добро пожаловать домой, Карлайл» – она всегда так говорила, каждый день, словно часы. Добро пожаловать домой… я почти слышал ее голос в воспоминаниях.
Больше это не дом. Он был пуст и безлюден, вокруг царили тишина и запах застоявшегося воздуха. Никакого нежного ветерка, врывающегося в окна, никакой теплоты. Правду говорят, что дом там, где сердце, и теперь мое сердце разрывается между домом в Форксе и кладбищем в тридцати милях от места, где я был. Мое сердце разрывается между жизнью и смертью. Между любовью к моим детям, моими обязанностями на земле, и любовью к моей жене и моим отчаянным желанием быть с ней. Когда я вступаю в пределы Чикаго, мне всегда тяжело вспоминать, зачем я делаю те или иные вещи, почему я просто не сдамся, но сейчас, в это мгновение, я, наконец, вспомнил.
Если бы я мог вернуться во времени, я бы столько изменил. Я бы намного лучше обращался с женой, я дал бы ей жизнь, которую она заслуживала. Я не был подготовлен, никто не подсказывал мне путь и не показывал, как правильно поступить. К сожалению, прошлое не вернуть, я не изменю его, как бы сильно ни хотел, я могу лишь идти вперед. И проследить, что у истории не будет повторения, что судьбу Элизабет не разделят мой сын и Изабелла. Я могу проследить, что мой сын не станет тем нервничающим мальчиком в комнате, окруженным самыми опасными людьми в Америке, и отдающим свою жизнь без понимания, что это будет значить. Я могу проследить, что Изабелла найдет свою независимость и безопасное место, что она не закончит в коробке на шесть футов под землей, как моя жена.
И я могу убедиться, что спустя двадцать лет мой сын не будет жить моей жизнью, мириться с
