Если бы кто-нибудь спросил меня год назад, как я представляю себе жизнь своего отца, я, возможно, выдал бы какое-нибудь дерьмовое клише на тему денег, власти и уважения.
Borgata в Чикаго получала примерно сто миллионов долларов от его деятельности, а три сотни долларов заставляют мужчину думать, что их вполне достаточно, тогда как это не так. Пока босс удобно сидит, показывая пальцами и раздавая распоряжения, в своем особняке за двенадцать миллионов долларов, поедая охрененных кальмаров и икру каждый вечер, люди на самом дне частенько тревожатся о том, чтобы наскрести мелочь на семидесятицентовые буррито из «Тако Белл», чтобы накормить свои проклятые семьи. Они рискуют жизнью и продают свою свободу людям, которые просто стоят и наблюдают, как те голодают, и плюют на все, что происходит с остальными, пока у самих есть большой кусок торта.
Они называют это дерьмо собиранием дани, или уважением старейшин. Если группа из десяти ребят ворует партию груза стоимостью около пятидесяти тысяч долларов, примерно половина этого уходит в карманы копов и администрации. После уплаты организации, которая помогает этим ребятам в реализации, выплат всем, кому требуется заплатить, каждый парень получает столько, что хватит на счета за аренду и вечерний поход с женой или любовницей в ресторан «Оливковая роща», чтобы они могли притворяться, что способны на такое дерьмо.
Вкус – называют они это. Все хотят иметь охрененный вкус, даже если ничего не делают. Они восклицают: мы семья, мы все работаем, как один, и смотрим друг за другом. Они говорят, что уважение и честь имеют значение…но, насколько мне известно, все это гребаное дерьмо.
Мужчин внизу никто не знает и все игнорируют, полностью закрывая глаза на происходящее дерьмо. Один пропадет – и черт с ним, новый ублюдок появится на его месте, не пройдет и часа. Его тело даже не успеет остыть, а про него уже полностью забудут, словно он и не существовал.
Какая тут гребаная семья…
Лично я не заботился о деньгах. На моем банковском счету было достаточно, чтобы обеспечить меня на всю жизнь, и я подозревал, что это было одной из причин, по которой Аро хотел меня заполучить в первую очередь. Ему не нужно будет переживать о том, что я начну мошенничать с кредитными картами или подлизываться больше, чем этого потребует мое отчаяние, и я был чертовски уверен, что не буду заключать подозрительные сделки за его спиной или пытаться свалить его. Мне не нужны были чертовы деньги, как большинству парней. Он подумал, что меня больше интересует власть и уважение, и поверил, что может использовать это для своей выгоды, чтобы манипулировать мною.
Проблема была в том, что я больше, б…ь, не понимал этого.
Где уважение, когда тебя поднимают с кровати в три часа ночи, чтобы избить до неузнаваемости мужчину, который владеет небольшой пиццерией, только потому, что он взял взаймы деньги, которые не может отдать? Где уважение, когда поджигают дом еще одного парня, забирая у него все, что он заработал за всю жизнь, и оставляя его семью без крова над головой, только потому, что он посмотрел на босса взглядом, который тот посчитал неприемлемым? Где уважение, когда пугают семнадцатилетнюю девочку, угрожая убить всех, кого она любит, и разрушить ее жизнь, потому что она оказалась в неправильном месте в неправильное время и была свидетелем того, чего не должна была видеть?
Насилие, вымогательство, наркотики, грабеж, похищение, разбой, взяточничество, азартные игры, угоны, проституция, коррупция, поджоги, применение силы, фальшивые деньги, подделка спиртного, торговля людьми и убийства… где во всем этом уважение?
Я не видел его… и это уж точно, б…ь, не было той «силой», которой я хотел.
Все, что я видел – это кучку эгоистичных грубых ублюдков, которые заботятся только о себе, готовые уничтожить любого, кто перейдет им дорогу, убивающие и лгущие на пути к вершине. Они были трусами, притворяясь, что сильны, хотя в действительности были настолько слабы, что прятались за своими титулами, используя угрозы, чтобы получить то, что хотят. Они провозглашали, что заботятся о женщинах и невинных, говоря, что оставляют в покое и тех, и других, но в это было тяжело поверить, учитывая, что они превратили в рабыню единственную девушку, которую я любил. Они требовали уважения, но сами в ответ
