подруги?
Когда мы вышли, машина Алека пропала, и я застонала, осознавая, что у него мои ключи. Эмили отвезла нас обеих в Художественный Центр «Радуга», и мы провели там все утро за уборкой, организацией пространства и сбором всех работ за последние два месяца. Мы бережно хранили их, и провели следующие два часа, развешивая рисунки на стенах и украшая все для вечеринки. Эмили поехала купить закуску и напитки, пока я заканчивала надувать шарики. Я повернулась осмотреть все в последний раз, почти столкнувшись с кем-то, кого не видела. Он схватил меня за плечи, чтобы поддержать, и я заорала, захваченная врасплох, потому что не слышала, чтобы кто-то входил.
– Расслабься,– спокойно сказал голос Алека.
– Как ты узнал, где я? – спросила я, удивленная, что он нашел меня, хотя на самом деле я не говорила ему, куда собираюсь.
Он внимательно смотрел на меня, и его выражение заставило меня задуматься, не идиотский ли это вопрос.
– Ты думаешь, я не слежу за тобой? – через секунду спросил он.
– Ну, я знаю, что ты это делаешь, но просто не понимала, насколько близко.
– Достаточно близко, чтобы я мог найти тебя в любой нужный мне момент, – ответил он. – Я не знаю, где ты бываешь каждую минуту, но осведомлен о твоем еженедельном расписании. Это моя работа – знать. В любом случае, то, что ты делаешь здесь, это хорошо.
– О, – сказала я. – Спасибо… Мне это нравится.
– Я представляю, – ответил он. – Элизабет делала то же самое в публичном центре, отдавая кусочек себя остальным. Карлайл всегда напоминал ей, что она не может помочь всем, но она говорила, что, даже если она поможет одному человеку, это будет стоить всей работы, не имеет значения, какова была цена.
– Да, она говорила об этом в своем дневнике, – пробормотала я. – Я чувствую то же самое.
– Так ты понимаешь, почему Эдвард ушел от тебя? – без эмоций спросил он.
Я передернулась от вопроса, не ожидая его, и он с любопытством посмотрел на меня.
– Думаю, да, – тихо сказала я. – Он не хотел, чтобы я была там, где он.
Алек немного помолчал.
– Карлайл жестко боролся, чтобы Эдвард не превратился в его подобие, но в восемнадцать лет он сделал тот же самый выбор, что и его отец. Tale il padre, tale il figlio. И только логично, что он беспокоился о том, что то, что случилось с Элизабет, случится и с тобой, если ты станешь частью этого.
ДН. Глава 75. Часть 9:
Я осторожно наблюдала за ним, видимо, размышляющим над тем, что сказать.
– Хотя они ошиблись в одном. Главное, чему пыталась научить их Элизабет… ты не можешь сражаться с судьбой. Cambiano i suonatori ma la musica e sempre quella (1).
– Что это означает? – спросила я.
Я весь прошлый год из интереса изучала итальянский, но мне все еще было тяжело понять, когда говорили так плавно. Он некоторое время не отвечал, и просто смотрел в пространство, сконцентрировавшись на детских рисунках. Было странно наблюдать за ним, потому что я никогда не видела, чтобы Алек интересовался такого рода вещами.
– Ты же читала дневник Элизабет, так что я правильно понимаю, что ты знаешь, что я подвел ее?
– Подвел ее? – нерешительно сказала я. – Она так не считала. Она говорила, что вы всегда были честны с ней, помогали, когда это было необходимо, и никогда не были слишком жестким.
– Я мог сделать больше.
– А можем ли мы все? – ответила я.
Он удивленно посмотрел на меня. Я нервно улыбнулась.
