Я напрягся, когда она упомянула Джейкоба.
– Это когда я не отталкивал людей и не бил никого?
Она пожала плечами, не отвечая на вопрос, зависло молчание.
– Знаешь, никто из нас по-прежнему ничего от него не слышал.
– От кого? – спросил я, предчувствуя, о ком пойдет речь.
– От Джейкоба Блэка, – ответила она. – По стране все еще развешены листовки; на прошлой неделе в Форксе я видела несколько. Очень грустно. Я часто думаю, что с ним случилось.
– Не знаю, – пробормотал я, тема приносила мне неудобства. – Значит, о Джейкобе ничего не известно. А как все остальные из Форкса?
Она пожала плечами.
– Я больше не общаюсь с Таней и Лорен. Они обе остались в Вашингтоне, поехали в колледж в Сиэттле, но Таня вылетела в первом же семестре. Она работает в бакалее в Форксе.
Я хихикнул, этот факт показался мне забавным.
– Я не удивлен.
– Я тоже. А ты говорил с кем-то из школы? И что произошло с твоей девушкой, Изабеллой?
От упоминания ее имени боль в груди усилилась, я сделал еще глоток водки, стараясь успокоиться.
– Мы расстались.
– Это грустно, вам было хорошо вместе, – ответила она. – По крайней мере, по стороны.
– Так и есть. А что насчет Майка? Вы еще общаетесь?
Она передернула плечами, рассказывая, что они пытались, но нелегко поддерживать отношения на таком расстоянии. Он играет в футбол в Сиэттле, как и Тайлер Кроули. Меня пронзила вспышка зависти, и я сжал руку в кулак, чтобы сдержаться, – это я должен был играть в колледже. Она еще немного поговорила о знакомых, а потом разговор затих и она нервно прочистила горло.
– Знаешь, я никогда не верила сплетням.
– Сплетням?
– Да, в Форксе. Сплетням, которые утверждали, что твоя семья… вовлечена в эти дела. Я всегда думала, что это выдумки. Сумасшествие. И я крайне удивилась, когда увидела, как твоего отца арестовали за то, что он босс мафии, или как-то так. Для меня он с самой младшей школы был моим доктором.
Я кивнул, не отвечая, потому что тут нечего было сказать. Она с любопытством наблюдала за мной, надеясь на продолжение, но она, б…ь, ничего не получит.
Какое-то время мы молчали, а потом она вздохнула и поднялась, пересекая комнату. Она застыла возле фортепиано и посмотрела на рисунок на стене.
– Красиво. Кто художник?
– Э-э, не знаю. Это подарок. Художник, наверное, подписал работу, – сказал я, пожав плечами.
Я знал, что она ни хера не понимает в рисовании и просто пытается найти тему для беседы, чтобы избавиться от этого чертового напряжения.
Она смотрела на картину с минуту, а потом вздохнула.
– Нет имени, только инициалы, – сказала она. – В любом случае, мне пора. Уже поздно. Было приятно увидеть тебя.
– Да, и мне тоже, Джессика, – сказал я и проводил ее к выходу, наблюдая, как она направилась к дому Эсме, где, похоже, припарковалась.
Я вернулся в гостиную и взял водку, делая большой глоток. Я подошел к картине и внимательно рассмотрел ее, на уголке полотна я заметил одинокие инициалы. И.С.
Я смотрел на них пару секунд, а потом неожиданная догадка пронзила мозг.
– Быть того не может, – сказал я, качая головой.
