воду.
– Ты знаешь, там холодно, – быстро сказала Джаспер. Я пожала плечами и пошла дальше, ноги кололо от холода, но я не обращала внимания. Когда я привыкла, боль исчезла. – А еще там водятся разные существа: жуки, змеи или рыба.
Я весело засмеялась: – Я выросла со скорпионами, Джаспер. Я не боюсь того, что там может быть в воде. – Я слегка повернулась и послала ему улыбку, ощущая, как скользит грязь под ногами. Вода щекотала ступни, было приятно.
– Ты чего-то боишься? – тихо спросил он. Я оглянулась на него, замечая серьезность его лица.
– Все чего-то боятся, – я равнодушно пожала плечами.
– Ну а чего боишься ты? – он спрашивал серьезно. Я вздохнула. Рассказать ему о моем самом большом страхе я не могла. Я когда-то рассказала Эдварду, рассказала, что боюсь изнасилования, что секс пугает меня, но это было слишком личным, чтобы делиться с Джаспером.
– Надежда, – мягко ответила я после раздумий. Это был только один из моих настоящих страхов. – Надежда пугает меня.
Он нахмурился. – Тебя пугает надежда?
Я кивнула.
– Не позволяю себе надеяться на что-то. Надеяться на что-то в жизни очень опасно. Это словно просить о боли. Физическую боль легко выдержать, я не боюсь жестокости. Моральная боль – это совсем другое. Лучше принимать жизнь такой, какая она есть, не ожидая лучшего. Если ничего не ждешь, то не разочаруешься, когда ничего не получишь.
Он вздохнул.
– Это грустно, – пробормотал он. Я пожала плечами, для меня это были просто реалии жизни. – Ты сейчас надеешься на что-то?
Я ковыряла ногой в грязи, думая. – Полагаю да. Есть одно.., – сказала я, пожимая плечами. – А вы чего боитесь? – быстро добавила я, не желая останавливаться на том, что я только что нарушила свои правила и поддалась на уговоры.
Он вздохнул. – Худший страх – потерять отца. – Я удивленно смотрела на него, и он кивнул головой. – Я уже потерял мать из-за его образа жизни, и не хочу потерять и его тоже.
Я кивнула. – Это обоснованный страх, – согласилась я, чувствуя боль в груди из-за тоски Джаспера. Моя мать еще жива, насколько я знаю, но до сих пор такое чувство, будто я потеряла ее.
Мы молчали, погруженные в мысли. – Знаешь, надежду все же никогда не стоит терять, – вдруг мягко сказал он. – В этом мире тебя еще многое ждет, – онзасмеялся, встряхнув головой.
– Вы говорите как моя мать, – я моментально вспомнила звук ее голоса, слова, которые она повторяла мне снова и снова. – Она раньше постоянно советовала мне надеяться «Не теряй надежду, ты заслуживаешь лучшего, Изабелла». – Сказала я, стараясь подражать ее голосу. В груди пульсировала боль, но я старалась не поддаваться ей.
– Звучит, как слова умной женщины, – сказал Джаспер. Я посмотрела на него и рассмеялась.
– Думаю, в чем-то она была мудрой, – нельзя было назвать мою мать образованной, но у нее был ум, который в моем мире ценился. У нее был хороший инстинкт самосохранения.
– Так ты знала ее? Свою мать? – серьезно спросил Джаспер. Я, недоумевая, смотрела на него, ведь думала, что он это знал.
– Да. Удивительно, что Эдвард не сказал вам этого, – ответила я, пожимая плечами.
Он покачал головой. – Эдвард бы так с тобой не поступил. Все, что ты ему говоришь, остается с ним. Это твоя история и ты должна делиться ей, а не он.
Я непринужденно засмеялась: – Тогда да, я знала свою мать.
Он улыбнулся.
– Сколько времени прошло с тех пор, как ты ее видела? – спросил он.
