подтверждая, что услышал его, и он на секунду задумался. Посмотрел на меня с любопытством, и открыл было рот, будто собирался что-то сказать, но тут же его захлопнул. Потом вздохнул и покачал головой. – Хороших тебе выходных, сынок, – пробормотал он, поворачиваясь и торопливо выходя из кухни, прежде чем я мог хоть что-то сказать.
Я остался там на некоторое время, и, нахмурив лоб таращился на то место, где он только что стоял, недоумевая, что за херней мы только что обменялись. Через секунду я вздохнул, озадаченный, но мой отец всегда приводил меня в замешательство, так что это не было чем-то очень уж новым. Я снова поднес стакан к губам, жадно допил остатки сока и поставил стакан в раковину. Выйдя из кухни, я отправился наверх. Поднявшись на второй этаж, увидел, что дверь в спальню моего отца открыта и в ней включен свет. Я слышал оттуда его голос, он был ворчливым и звучал раздраженно, но разобрать слов я не смог. Я направился на третий этаж и тихо открыл дверь в спальню, быстро проскользнув внутрь. Закрыв дверь, я постоял минуту, уставившись на кровать. Изабелла лежала на спине, и ее обнаженная грудь оказалась абсолютно неприкрытой, так как одеяло полностью сползло с нее. Продолжая стоять и смотреть на нее, я начал чувствовать себя эдаким чертовым любителем подсматривать в окна, но я был заворожен этим зрелищем. Ее соски торчали, и были усеяны мурашками, танцующими на ее теле, а я вдруг понял, что невольно облизываю губы, желая сосать их, языком рисовать окружности вокруг них. Мой член дернулся на этот мысленный образ, так как кровь прилила к этому месту, и в моих брюках образовалась выпуклость. Я застонал про себя и покачал головой, зная, черт побери, что раз уж он начал пульсировать, значит я никак не смогу просто забраться обратно в кровать и заснуть. Мой член вопил на меня, раздражаясь из-за гребаного отсутствия внимания, которое он привык получать, так как он был эгоистичной сволочью и не любил, когда им пренебрегали.
Я прошел в ванную, скользнул внутрь и тихо прикрыл дверь. Замок громко щелкнул в дьявольски тихой комнате, и я замер, испытав страх, что это дерьмо разбудит Изабеллу. Я прислушался и, не услышав звуков из спальни, слегка расслабился, мысленно ругая себя за то, что был таким гребаным трусом. Я оглядел ванную, размышляя. Я подумывал о принятии душа, но беспокоился, что шум льющейся воды разбудит Изабеллу, и она будет гадать, какого черта мне понадобилось мыться в 2 часа ночи. Где-то через минуту я выругался, и просто прислонился к двери, полагая, что это вполне подходящее место, так как мне, блядь, хотелось сделать это по-быстрому.
Я оперся на дверь всем телом и, опустив руку, приспустил штаны и боксеры. Мой член немедленно высвободился, стоя прямо в воздухе, твердый как ад. Я обернул вокруг него свою правую руку, сжав его у самого основания и застонал от этого ощущения. Он набух и пульсировал до такой степени, что адски болел. Было видно, как он трепыхается в моей руке, нуждающийся в том, что его потерли и освободили. Я провел рукой по члену, потрогав ладонью набухшую головку, и зашипел, поскольку она была чертовски чувствительной. Сперма текла из нее, как никогда прежде, и я подставил руку, чтобы собирать ее в ладонь. Я побежал рукой вниз по стволу, слегка смазав его своим уже вытекшим семенем, и несколько раз провел рукой по всей длине своего члена. Через некоторое время я убрал руку и поднес ее ко рту, прочистил горло и сплюнул в ладонь. Было отвратительно чувствовать этот гребаный плевок на своей руке, но вся имеющаяся у меня смазка находилась в спальне и не было ни одного способа, благодаря которому я мог зайти туда и забрать ее, не ощущая себя даже еще хуже, чем сейчас. Моя девочка мирно спала в нескольких шагах от меня, а я дрочил как все эти сраные извращенцы.
Я снова опустил свою руку и плотно обернул ею свой член, несколько раз погладив его, чтобы распространить смазку. Я прислонился спиной к двери, и стал водить рукой вверх и вниз по всей длине ствола моего члена, выкручивая руку, когда добирался до его вершины, чтобы помассировать головку. Я тихо стонал и продолжал поглаживать его, увеличивая темп и сжимая сильнее через каждую секунду. Мое дыхание участилось, частота биения сердца возрастала, пока я массировал свою разбухшую плоть рукой, крепко зажатой в кулаке. Он бился в моих руках, и я чувствовал неистовый прилив крови под кожей. Я водил рукой вперед и назад, тихо постанывая от удовольствия, начавшего пробегать по моим жилам. Я закрыл глаза и представил свою девушку, лежащей на моей скомканной простынe, ее мягкие каштановые волосы разбросаны по всей подушке. Я думал о том, как ее тело извивалось от моего прикосновения, о том, как
