любить ее и ценить, поклялся заботиться о ней, и я обманул ее ожидания… так страшно. Эдвард зря обвинял себя в смерти матери, он не знал даже половины всего. Если бы он догадывался о моей глупости, моей наивности. Он не знает, как я подвел жену, как не смог разобраться в происходящем, прежде чем стало поздно.
Эсме зашла и встала позади меня, обхватив своими маленькими ладошками мою левую руку. Она прислонилась ко мне головой и вздохнула. Мы оба стояли тихо и смотрели на двор, впитывая беззаботную невинность. Я бы отдал все, чтобы вернуться туда, в те времена, и снова быть счастливым, не обремененным жизненным злом.
– Я застала Эдварда за фортепиано утром, – сказала Эсме. – Он играл.
Я вздохнул: – Сияй Маленькая Звезда или Похоронный марш? – уточнил я. Теперь он играл только эти две мелодии, когда садился за инструмент.
– Не угадал, – сказала он. Я услышал улыбку в ее голосе. – Что-то новое. Что-то оригинальное.
Мои глаза слегка расширились от шока, что он написал что-то сам. – Вау, – просто сказал я. Она кивнула, но не ответила.
– Не могу поверить, что ты мне не сказал, – мягко упрекнула Эсме через минуту. Я оглянулся на сестру и заметил ее взгляд, следящий за Эдвардом на снегу. Могу сказать точно, о чем она говорила, судя по выражению ее лица, на нем, как обычно, было любящее участие. Я вздохнул, покачав головой.
– Что ты хотела услышать? Что мой младший сын идиот? – спросил я. Эсме застонала, жестко ткнув меня локтем под ребра.
– Не называй его так, – резко отрезала она. Я покачал головой и молчал, продолжая наблюдать за игрой детей. – Он любит ее, – добавила она через мгновение, голос был мягким.
Я закатил глаза. – Она просто новое приобретение, свежее мясо. Новизна скоро пройдет, и он двинется дальше, – сказал я.
– О, избавь меня от этого. Даже ты сам не веришь в свои слова, младший брат, – сказала она, мотая головой.
– Остается только надеяться, – сказал я. Она закатила глаза и отвернулась, глядя на детей.
– Они делают друг друга счастливыми, – заметила она. Я посмотрел в окно, наблюдая, как мой сын украдкой смотрит на Изабеллу, его глаза засверкали, едва их взгляды встретились. Я вздохнул.
– Они оба идиоты, – ответил я с легким разочарованием.
– Карлайл! – Эсме раздраженно толкнула меня. Я отступил на несколько шагов и тихо засмеялся. Эсме покачала головой и закатила глаза, хватая меня за руку и снова притягивая в свои объятия. – Что ты намерен делать? – спросила она через пару мгновений.
– Не знаю, – ответил я. И это была правда; понятия не имею, как справиться с этой ситуацией. – Когда я впервые понял все, я подумывал сослать ее на время к тебе в Чикаго … если бы вы оба приняли ее.
Она вздохнула: – Ты знаешь, что приняли бы. – Я посмотрел на нее и приподнял брови, скептически глядя на сестру. Она подняла голову и робко улыбнулась. – Я бы как-нибудь убедила мужа.
Я тихонько засмеялся, отрицательно покачав головой. Алек тяжело поддавался уговорам, и сомневаюсь, что даже Эсме смогла бы вовлечь его в это, особенно если бы она рассказала ему правду о сложившейся ситуации. Он отказывался вмешиваться в проблему с Изабеллой долгие годы и настаивал, чтобы Эсме поступала так же, и я его не винил. Все происходящее было катастрофой.
– Ты можешь так говорить, Эс, но лично я не уверен. Тем не менее, это не имеет значения. Слишком поздно. Я потерял эту возможность, – сказал я. Теперь, если я попробую отослать ее в Чикаго к Эсме, мой сын последует за девочкой, а это последнее, чего я хотел.
– Не выставляй себя дураком, который думал, что у него была такая возможность. Эти двое влюблены. E stato amore a prima vista (Любовь с первого взгляда), бьюсь об заклад, – сказала она. Я вздохнул и качнул головой вместо ответа, нечего было говорить. В глубине сердца я понимал, что сестра
