– Так мило, что они считают, будто они очень ловкие. Напоминает мне былые дни, когда ты.., – начала она, улыбаясь воспоминаниям.
Я понял, к чему она ведет и моментально поднял ладонь, останавливая ее. – Прекрати это! – жестко сказал я, не желая больше слушать. Она улыбнулась и подняла руку, игриво закрывая рот на замок. Она считала это забавным, и, будь я рациональным человеком, то думал бы так же, но я не был. Не нахожу ничего забавного в сложившейся ситуации.
– Почему ты просто их не оставишь? Эдвард так счастлив. Он всегда был сломлен, а теперь улыбается. Он снова смеется, – сказала Эсме через минуту. Я покачал головой.
– Ты знаешь почему, – просто ответил я. Она вздохнула с легким раздражением. – Черт возьми, сестра, ты серьезно думаешь, что я не хочу счастья для сына? Я хочу! Мне нравится видеть его живым после стольких лет. Но ты серьезно думаешь, после всего, что их поведение разумно? Думаешь, что для них это лучший выбор, что они должны быть вместе?
Она смотрел на меня, слегка сузив глаза от злости. – Разве не им решать?– спросила она. Я прищурился, хмурясь.
– Они не знают, как будет лучше, они не способны принять подобное решение, – отрезал я. Она приподняла бровь, очевидно не удовлетворившись моим ответом.
– Тогда ты должен им сказать, – остро выпалила она. Я сузил глаза, а она качнула головой, понимая, что я готовлюсь спорить. – Он подозревает, что ты хранишь секреты, Карлайл. Он не идиот. Думаю, ты должен сказать ему правду.
Я горько рассмеялся. – Правду, Эсме? О которой конкретно правде ты говоришь? И сколько правды мне им рассказать? Ты предлагаешь мне выложить ему все, все наши карты? А что насчет того, что это его ранит, что знание всего этого его сломает? Ты хочешь видеть его чертовски счастливым, ты думаешь, что правда о произошедшем сделает его таким? Потому что если нет, ему будет чрезвычайно больно. В нем слишком много от меня, ты это знаешь, признай же, что есть огромная вероятность, что скажи я ему о значении этой девочки, он сорвется. Сорвется – может, на меня, может, на нее, но точно на кого-то из нас. Иисусе, Эсме, я пытался ее убить! Я уже сорвался однажды! Только не говори, что ты всерьез веришь, что Эдвард легко это перенесет, просто перешагнет и все. Если я скажу ему правду, он начнет спрашивать, начнет сомневаться во мне. Эдвард и я с трудом сохраняем и такие отношения, разве ты не видишь, что это может разрушить то немногое, что у нас осталось? Потому что я вижу. Ты этого хочешь?
Она просто смотрела на меня, на лице застыло слегка удивленное выражение от моей страстной тирады. Я качнул головой, раздраженно вздыхая. – Нет, ты хочешь не этого. Ты хочешь, чтобы я сказал ему такую часть правды, которая уверила бы его в правильности происходящего, что он и Изабелла должны быть вместе. Я так не могу; я не могу недоговорками вводить его в заблуждение. Или все, или ничего, Эсме. И я уверен, скажи я ему все, он, с его безотчетным гневом, набросится на нее и уничтожит, или попробует украсть ее и сбежать. Не могу я позволить случиться ни одному из вариантов, тогда пропадет все, ради чего я работал и к чему стремился. Еще хуже, если он набросится на нас обоих, и исчезнет сам, умоет руки, это его уничтожит. Элизабет бы не хотела, чтобы ее ребенок страдал, ты это знаешь.
Хмурясь, Эсме вздохнула. – Она была бы счастлива, увидев их обоих вместе, – мягко сказала она. – Я просто хочу… чтобы это стало возможно.
Я кивнул. – Знаю. Я тоже. И я пытаюсь найти какую-то середину, когда не придется говорить им все, но и не надо будет это видеть. Не знаю, как решить это, чтобы ни один не страдал. Может, в нормальной ситуации, без этого проклятого теста ДНК. Иисусе, ну почему я должен толкать их на это? Я ожидал, что будет только наследственность по семье Свонов, но после звонка я узнал, что замешаны не только Своны, и я понял, что погряз. И, черт возьми, я был так глуп, что не понял все раньше, я должен был знать.
Эсме покачала головой. – Ты не мог знать, Карлайл. Никто не мог. – Я вздохнул, и наступила тишина на пару минут. – Как думаешь, что с этим делать? С ДНК?
Я мотнул головой. – Не знаю. Я знаю, чего от меня ждут, я предпочитаю выбрать дело, логично было бы изложить это на бумаге и выставить на всеобщий суд, но осложнения, которые последуют за этим, меня пугают. Тот потенциальный гнев, неприятности, которые на нас обрушатся… не говоря о том, что
