– Моя девочка, – сказал он. Он взял меня за бедра и стянул с капота. Достав ключи, он открыл дверь со стороны водителя. Повернувшись, он сказал мне. – Только после вас, – кивком указывая на заднее место. Я улыбнулась и, оббежав машину, залезла в нее. Там было немного теплее, а моя кожа горела, поэтому я сняла пальто. Эдвард присоединился ко мне и захлопнул дверцу. Бросив свое пальто на переднее сиденье, он с коварной ухмылкой впился в мои губы и положил руки мне на грудь. Он мягко сжал их, прежде чем медленно опустить руку к моему центру, потирая его через джинсы. Я застонала ему в рот, извиваясь от его прикосновений.
Затем он быстро расстегнул кнопку на моих джинсах, параллельно справляясь с молнией. Я задохнулась и оторвала свои губы от него, широко распахивая глаза, пока он проводил по внутренней стороне бедер сквозь белье. Он касался кончиками пальцев моего чувствительного центра, и я невольно стонала от страсти, льющейся через край.
– Подожди, Эдвард, – пробормотала я, боясь того, что мы исполняли в машине. Его рука замерла на мгновение, и он нерешительно посмотрел на меня. Я смотрела на него в течение секунды, пока он начал убирать руку.
– Прости. Надо было сначала спросить тебя, – сказал он расстроено. Я задержала его руку, прежде чем он совсем ее убрал.
– Нет… я… просто… о боже… прямо здесь? – спросила я, глядя в окно. – А вдруг нас кто- нибудь увидит? – глупо спросила я. Эдвард вздохнул.
– Твою мать, Белла, мы припарковались дальше всех. И ни у кого нет ни причин, ни желания находиться тут. Плюс: в моей машине тонированные стекла. И никто не увидит это, даже если они очень захотят, – сказал он. Я кивнула в ответ на его слова, приведшие меня в панику.
– Тогда все отлично, – пробормотала я. Он рассматривал меня, ухмыльнувшись.
– Марихуана иногда делает параноиком, – сказал он игриво, наклоняясь и снова целуя меня. Он опять поместил руку мне в брюки и начал тереть мой клитор, переходя от моих губ к шее. Он облизывал и покусывал мою кожу, а движения его руки становились все более дикими и настойчивыми. Мое тело покалывало, дыхание было неустойчивым, а сердце бешено неслось. Эдвард дарил мне все свое внимание, не пропуская ни одного участка кожи. От этого я почувствовала себя эгоисткой. Я знала, что он был возбужден, чувствуя его сквозь джинсы. Я провела рукой по джинсам и когда наткнулась на выпуклость, начала неистово двигать рукой, пытаясь расстегнуть ему джинсы. Когда он понял, что я хочу сделать, он замер на секунду, а затем продолжил то, что начал.
– Ты не должна делать этого, – пробормотал он. Я кивнула, стон снова сорвался с моих губ, когда он вновь начал тереть мой центр. Напряжение охватывало меня, желание росло с каждым прикосновением. Я знала, что это долго не продлится, поэтому хотела коснуться его, чтобы он тоже почувствовал себя хорошо, когда и я так себя чувствовала.
Наконец, я умудрилась расстегнуть его штаны, а затем я долго провозилась, пытаясь просунуть руку внутрь из-за нашей странной позы, которая мешала мне маневрировать. Я наклонилась вниз, потому что не могла как следует видеть его возбуждение. Согнувшись на сиденье, я, наконец, была готова обхватить его эрекцию, как раз в тот момент, когда он засунул пальцы в меня. Я начала задыхаться и двигать бедрами навстречу его движениям. Я пыталась гладить Эдварда, пока он двигал пальцами во мне, но его брюки мне мешали. Он понял это, и приподнял свои бедра так, чтобы я могла спустить джинсы и боксеры. Я обвил его твердый член рукой и начала скользить по нему вверх-вниз. Он застонал и начал более отчаянно двигать рукой во мне, желание запульсировало и мое тело напряглось как под током. Я вскрикнула, и мое тело начало биться в конвульсиях, пока я сжималась вокруг пальцев Эдварда. Он продолжал проникать в меня пальцами, замедляя свои движения, пока мое тело расслаблялось, и напряжение в мышцах ослабевало.
После этого он остановился, и я просто села, почти в оцеплении, все еще держа Эдварда не двигающейся рукой. Он вытянул руку из моих штанов, и, ухмыльнувшись, наклонился, чтобы сладко поцеловать меня.
– Люблю видеть тебя в таком состоянии, ты просто дьявольски прекрасна, когда в нем
