боль, логически я понимал, что такое может случиться случайно, но я собирался приложить все силы, чтобы защитить ее. Я готов был принять все муки на себя, встретиться лицом к лицу со страданиями и пытками, если только la mia bella ragazza будет в безопасности. Оставалось только надеяться, что еще не слишком поздно, что он еще не успел поранить ее.
К тому времени, как зазвонил звонок, я уже был на грани истерики. Я медленно вышел на стоянку, борясь с желанием убежать, я старался взять себя в руки перед встречей с отцом. Я не мог открывать свои карты, я должен был успокоиться и отнестись к делу холодно, быть гребаным мужчиной и вести себя соответствующе.
Скользнув в Вольво, я завел машину, снимая ее с ручника и отъезжая с парковки. Идиотка Лорен Мэллори вообще не смотрела, что она делает и едва не врезалась в меня, что еще больше разозлило меня, но хотя бы отвлекло от угрюмых мыслей.
Я доехал до госпиталя, стараясь соблюдать скорость, штрафной талон был последним, что я сейчас хотел, он только выведет отца еще больше, и заехал на парковку. Обычно я парковался на пустых местах, наплевав на надписи, что они зарезервированы для других, но сегодня я решил вести себя аккуратнее и поставил машину там, где было разрешено. Я поставил ее на разделительной полосе, занимая сразу два места, чтобы никто не мог встать рядом и поцарапать меня. С этим дерьмом я справиться не мог, я был гребаным параноиком во всем, что касалось машины.
Я выбрался из машины и включил сигнализацию, прежде чем зайти внутрь. В здании за справочным столом сидела женщина, она со мной поздоровалась. Я поднял руку и безразлично ей кивнул, не в силах даже выдавить приветствие. Глубоко вздохнув, я вызвал лифт, делая шаг назад и ожидая его. Через минуту звякнуло, и двери открылись. Осмотревшись, я увидел блондинку в ярко розовом хирургическом костюме и застонал, закатывая глаза. Она подняла голову и заметила меня, на губах появилась ухмылка.
– Посмотрите, кто пришел, сам Эдвард Каллен, – сказала Хайди. Я вздохнул, пробегаясь рукой по волосам.
– Ну и какого … Хайди? – холодно сказал я. Я ненавидел эту суку, от нее одни неприятности. Она бегала за врачами, искательница денег, жаждущая вытянуть счастливый билет. Сейчас она пытается завлечь отца, стараясь заполучить себе сладенького папку или как, блядь, сейчас это называется. Уверен, отец уже успел оттрахать ее или по крайней мене она ему отсасывала, судя по его поведению, когда он рядом, но она глубоко ошибается, если надеется, что отец воспринимает ее всерьез. Отец ни с кем не встречается, не заводит серьезные отношения с женщинами, однажды я понял, что он сможет быть с женщиной, похожей на маму, но это, черт возьми, никак не Хайди. Он был достаточно зрелым, чтобы стать ее гребаным покровителем, а она страстно надеялась примерить место моей матери. Я убью эту гребаную суку, если она попытается.
Я прошел мимо нее в лифт. Она обернулась ко мне и снова заулыбалась. – Я встретилась с твоей девушкой, – сказала она. Я застыл и ударил рукой по кнопке, останавливая двери лифта, внутри забурлила паника. Она только что, черт возьми, назвала ее моей девушкой, еще одни признак того, что отец знает, с тех пор как эта маленькая puttana открыла свой большой рот и начала трепаться, но сам факт того, что она ее встретила… значит она тут… по крайней мере, была.
– Наверху? – спросил я, приподнимая бровь. Хайди кивнула.
– Она с твоим отцом в его офисе. Она тут, потому что ей нужен был укол, я уже его сделала, – сказал она, пожимая плечами. Ее слова принесли огромное облегчение, теперь я хотя бы знал причину, по которой Изабелла тут и эта причина не гребаные игры отца, но я по-прежнему не знал, зачем, мать вашу, я тут, если только не из-за наших отношений. Хайди уставилась на меня, очевидно желая увидеть какую-то реакцию насчет контрацепции, что-то, о чем она сможет потом трепаться. Я слегка сузил глаза, немного раздраженный.
– Слышала хоть раз о гребаных HIPAA (Health Insurance Portability and Accountability Act – Закон о медицинском страховании и Акт об Ответственности) законах, Хайди? Потому что в последний раз, когда я их читал, никто не позволял трепать направо и налево о процедурах пациентов. Тебя могут уволить за это дерьмо, – сказал я.
