Я поднял на него удивленный взгляд, интересуясь, какого черта он мне это говорит.
– Хорошо, спасибо, – саркастично сказал я. – Уверен, было охеренно весело. Я, наверное, чертовски испугался.
Он весело улыбнулся и кивнул.
– Так и было. Ты всегда был тихим ребенком, но в тот день ты впервые взорвался и потерял самообладание. Черт, да ты почти заставил мать вернуться, но это была наша годовщина и мы ехали в Вегас, поэтому я настоял, чтобы она тебя не слушала.
Я кивнул.
– Я слабо помню этот отстой. Имею в виду, не тот день или еще что-то, но я помню, как меня бросали с Алеком, и у меня ехала крыша, а ты кидал на меня взгляд типа «прекращай быть проклятой киской и устраивать хреновы истерики», – сказал я.
Он засмеялся.
– Да, ты ненавидел оставаться там, – сказал он.
Я кивнул, откусывая кусочек. Он сделал так же и вздохнул.
– Знаешь, это прекрасная история и всякое такое, отец, спасибо за воспоминания, но какое это имеет отношение к ситуации? – спросил я.
Он уставился на меня, улыбка сползла с его лица.
– Брось этот сарказм, – сказал он.
Я вздохнул, кивая, я знал, что это ерунда не поможет, но я был раздражен и нервничал.
– В тот первый уик-энд, когда мы оставили вас, мы поехали в Вегас, тогда позвонил твой дед и вызвал меня, прерывая наш отдых раньше, чем он успел начаться. Твоя мать сильно расстроилась, но я ничего не мог поделать. Он отдавал приказы, а я им подчинялся.
Он замолчал, возя еду по тарелке.
– Он сказал мне, что я должен поехать в Финикс следующим утром и взять кое-какие бумаги по казино.
Я застыл, глядя на него.
– Финикс? Это там, где Своны? – спросил я.
Он вздохнул, утвердительно кивая.
– Тогда я впервые увидел Изабеллу. Ей было три года. Мы просто выходили из машины, а маленькая хрупкая фигурка бежала прямо на твою мать. Буквально врезалась в нее, – сказал он.
Я не отводил от него глаз, внутри бушевал ураган эмоций, я был, нахер, шокирован, что он знал об Изабелле с тех пор, как ей было три. И еще больше я удивился, что ее видела моя мама.
– Вау, – промямлил я, не зная, что еще сказать.
– Она была смешной девочкой, очень общительной. Почти умоляла твою мать поиграть с ней, потому что у нее не было друзей, – сказал он. – Твоя мама, конечно, с радостью согласилась.
Я ощутил пульсирующую боль в груди – от того факта, что моя мать играла с моей девочкой, потому что та была одинока. Я ощутил, как во мне поднимается волна сильного чувства – смеси радости и боли, но я остановил это дерьмо прежде, чем на глазах появятся слезы, и я окончательно засмущаюсь.
– В мамином духе, – просто ответил я.
Он кивнул.
– Да. Когда мы уезжали, Изабелла попросила твою мать вернуться и еще поиграть с ней. Она даже обняла меня и поблагодарила за визит. Такая наивная, – он снова замолчал и, казалось, что-то взвешивал.
Потом он нерешительно поднял на меня глаза.
– Твоя мать и я несколько раз приезжали после того. Мы даже однажды брали тебя с собой.
Мои глаза распахнулись от шока.
– Вы брали меня к Свонам? – спросил я.
Он кивнул.
