Ее улыбка стала шире, и я притянул ее в объятия, прижимаясь к ней. Она довольно вздохнула и обвила меня руками, зарываясь мне в шею и покрывая ее нежными поцелуями. По позвоночнику побежали молнии.
– Ты вспомнил оставшуюся часть поэмы? – тихо спросила она через минуту.
Я улыбнулся.
– Какой поэмы, Изабелла? – спросил я, интересуясь, насколько внимательно она слушала и запомнила ли название.
Она вздохнула.
– La Vita Nuova? – прошептала она, прозвучало похоже, но произношение было странным.
Я тихо засмеялся.
– Да, La Vita Nuova. И – нет, я не помню ее всю. Я помню содержание, – сказал я, пожимая плечами.
Она легко засмеялась.
– Хорошо, – сказала она. – Звучало красиво. Мне понравилось название.
Я ухмыльнулся.
– Да, оно подходящее. Означает «Новая жизнь». Это о вечной любви мужчины к женщине, которая возникла с их первой встречи в детстве и продлилась до смерти.
Она слегка повернулась, приподнимая голову, чтобы посмотреть на меня. Я глянул на нее и увидел в глазах немой вопрос и любопытство.
– Ты помнишь, как мы встречались, когда были детьми, Белла?
Ее глаза расширились от удивления. Она отрицательно покачала головой.
– Твой отец тем утром сказал мне, но я не помню, – пробормотала она, ее голос звучал смущенно.
Я улыбнулся, кивая.
– Да, я тоже. Очень плохо. Бьюсь об заклад, ты была очаровательна. Черт, держу пари, мы хорошо смотрелись вместе, – сказал я.
Она засмеялась.
– Вообще-то, я была грязной, – сказала она. – Помню, как твоя мама говорила мне, что я запачкалась.
Я слегка напрягся, пораженный этим.
– Ты помнишь мою маму? – спросил я, удивленный, что она раньше не сказала.
Она вздохнула, кивая головой.
– Не помнила. Но после того как ты показал мне фотографию, я думала о ней. Я ничего не говорила тебе, потому что не была уверена в своих воспоминаниях, и по этой причине я спросила утром твоего отца, – сказала она.
– Значит, ты поэтому утром не отвечала на мой вопрос, когда я хотел узнать, о чем вы с отцом говорили? – спросил я.
Она кивнула, и я замолчал, думая. Можно понять, почему она, нахер, не сказала сразу, но мне по- прежнему не нравились ее секреты.
– Отец сказал, что ты ей нравилась, – вдруг сказал я.
– Да. Она была моим первым другом. На самом деле, моим единственным другом. Я была мала, других у меня не было, – пробормотала она.
Я вздохнул, сжимая ее в объятиях, чувствуя дурноту от того, что она была такой одинокой.
– Хорошо, я же говорил тебе, что она, блядь, любила бы тебя, если бы знала. И я оказался прав, – сказал я. – Просто я не знал, что она уже тебя знала.
Она промурлыкала что-то в ответ, и я опустил взгляд, замечая, что ее глаза закрыты. Я вздохнул, зная, что у нас полно поганого времени в будущем, чтобы обсудить это дерьмо, и я позволил своим глазам закрыться. Я крепко держал ее, ощущая ее тепло и сладкий аромат клубники, смешанный с охренительным
