Но доктор Каллен был иным. После того, как я закончила и извинилась еще раз за забывчивость, он просто поблагодарил меня. Он поблагодарил меня после того, как я пренебрегла своими обязанностями, за то, что я должна была сделать на несколько часов раньше. Так странно. Иногда у меня чувство, будто я живу в Сумеречной зоне (американский сериал, созданный Родом Серлингом. Каждая из 156 серий представляет собой смесь фэнтези, научной фантастики, мистики и ужаса и содержит неожиданные повороты сюжета) в доме Калленов, учитывая, как быстро и сильно изменилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Кстати, само мое знание, что такое Сумеречная зона, уже было признаком того, как переменилась моя жизнь. Никогда раньше не думала, что смогу отбросить в сторону метлу и отложить стирку, чтобы посмотреть телевизионную передачу посреди дня, и никто не будет следить за мной или воспримет это как бунтарство.
Часть меня задумывалась – узнают ли меня теперь в Финиксе, признают ли во мне того же человека, и смогу ли я теперь жить там, откуда пришла?
Я так привыкла иметь выбор, иметь свое мнение почти во всех случаях, что теперь не уверена, смогу ли я не иметь этого.
Странно – столько всего случилось, а я и не осознала. Я просто обнаруживала, что делаю вещи, которых раньше даже не могла представить, но теперь все происходило без лишних раздумий. До моего приезда в дом Калленов я постоянно фокусировалась на заданиях, которые мне давали, стараясь не попадать в неприятности и делать все, чтобы удовлетворить людей. Но сейчас, казалось, я больше думаю о себе самой, и я не была до конца уверена, хорошо это или плохо. Эдвард, в связи с этим, казался счастливым и довольным, что теперь я чаще говорю, чего хочу, но до сих пор мне это казалось неправильным. Как будто мне не место тут выражать свое мнение, как будто я не имею право на желания и стремления их исполнить.
Кто я такая, чтобы что-то просить? Логически, я до сих пор рабыня.
Но проблема в том, что я начинаю прекращать думать о себе так, и, должна признать, это пугает. Я просто ждала, когда у меня уберут опору из-под ног, когда все, наконец, рухнет. Потому что иначе быть не может, невозможно, чтобы отныне моя жизнь была такой. Уже достаточно поражает тот факт, что я называю свое существование жизнью. Сама мысль, что я могу по-настоящему жить, делать разные вещи, а не только выживать, пока не иссякнут мои дни, ошеломляла.
Последние несколько недель пролетели быстро и в вихре эмоций. Прошел месяц со дня рождения доктора Каллена, и сегодня была пятница, десятое февраля. То, что я знала дату, удивило меня – в Финиксе проходили месяцы, прежде чем я интересовалась, какое сегодня число. Эдвард помогал мне успевать за событиями, и у меня такое ощущение, что без него моя жизнь очень быстро превратилась бы в сплошную катастрофу. Сейчас его благосклонное и терпеливое поведение было направлено на обретение мною некой «независимости», как он это называл. Не пойму, что я чувствую насчет этой «независимости», если она идет рядом со «свободой». Эти две точки зрения по-прежнему казались чуждыми. Но он настаивал, что я обрету независимость, как и однажды свободу, и его долг – помочь мне. Он снова учил меня вождению, и не раз, и говорил, что в последний раз у меня получилось так хорошо, что он уже не боялся за собственную жизнь. Конечно, он шутил, но все равно меня пронизывала гордость, ведь в остальные разы он утверждал, что я намереваюсь его убить.
Он даже начал делать другие необычные вещи, например, играть в «Монополию», которую подарил Эммет на Рождество, и учить меня играть в нее, рассказывая, как извлечь пользу от знания математики и как получать деньги. Я быстро вникла, и мне даже понравилось. Эммет начал ныть, когда узнал, что Эдвард меня учит, говоря, что это он должен быть обучать меня, но Эдвард просто ответил: «Иди поспи, придурок». Я пообещала Эммету, что однажды поиграю с ним, но загвоздка была в том, что его вечно не было дома.
