что ты это предвидишь, – он улыбнулся, покачивая головой. – Это Элис у нас всезнающая.
Я удивленно глянула на него.
– Элис? – спросила я.
Он кивнул, по-прежнему улыбаясь.
– У нее всегда эти «предчувствия», думаю, ты можешь их так назвать. Ощущение вещей. Она выиграла кучу денег, когда ей было одиннадцать, купив мне акции, – сказал он, улыбаясь про себя. – Не знаю, как ей удалось, но она это сделала.
Я сконфуженно нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.
– Акции? – спросила я нерешительно.
Он смотрел на меня пару мгновений, прежде чем вздохнуть.
– Да, акции. Похоже на то, как ты выбираешь продукт и инвестируешь деньги в развитие этого продукта. И если продукт пойдет хорошо, ты получишь прибыль от своих вложений. А если нет, ты потеряешь деньги, – сказал он, пожимая плечами. – Вот это примерно и есть акции, их не всегда можно пощупать руками. Ты просто вкладываешь деньги в бизнес и всякое такое.
Я кивнула, понимая, что это похоже на то, как ты покупаешь в «Монополии» здания и прочие объекты, и стояла тихо, потому что точно не знала, что ему сказать. До сих пор присутствие доктора Каллена выбивало меня из равновесия, и я начинала думать, что теперь мне уже никогда не будет с ним комфортно. Тем не менее, мы пришли к некоему взаимопониманию за последний месяц, особенно после разговора в его кабинете в госпитале. Он говорил начистоту в тот день, и я делала все, чтобы уважать его желания и ожидания. На следующее утро после того, как Эдвард показал мне фотографию матери, и она мне приснилась, я спустилась по лестнице и зашла к доктору Каллену на второй этаж. Казалось, он удивился и застыл, разглядывая меня. Я стояла на месте, просто глядя на него, не уверенная в том, о чем он думает и что собирается сказать. Менее чем двадцать четыре часа назад перед тем я призналась ему, что влюблена в его сына, и он, фактически, сказал мне, что если мы оба хотим остаться целы и невредимы, то я должна следовать его приказам и обманывать Эдварда. Это трудно – хитрить с единственным человеком, от которого я желала никогда ничего не скрывать, и часть меня ненавидела бы доктора Каллена за то, что он ставит меня в подобное положение. Но я не могла, ведь я его понимала. Сомневаюсь, что будет время, когда, глядя на него, я буду чувствовать счастье, но как я могу ненавидеть того, кто так много печется о безопасности Эдварда?
Он смотрел на меня так, как будто снова читал меня, и я хотела развернуться и уйти, но боялась, что это будет неуважительно. Поэтому я просто стояла на месте, уставившись в пол, и каждые несколько секунд поглядывая на него в попытке понять, о чем он думает. Наконец, он вздохнул, и я снова подняла взгляд, встречаясь с ним глазами.
Он пригласил меня в свой кабинет, и я напряглась, но кивнула, следуя за ним. Закрыв двери, он сел и с любопытством глянул на меня. Мы сидели в тишине некоторое время, и на его лице сохранялось вопросительное выражение. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он ждет от меня какого-то начала, как будто он мог понять то, что у меня на уме. Эдвард всегда говорил, что его отец легко читает людей, но только теперь я поняла, что так и есть. Он ждал, пока я откроюсь.
Я сделала глубокий вдох и поколебалась, прежде чем решиться выложить все, что меня волнует. Я подумала, что если кто и сможет прояснить мне ситуацию, это будет доктор Каллен. Я просто понадеялась, что ничто из сказанного не разозлит его, и он меня не накажет. Начав с того, как Эдвард показал мне снимок Элизабет, и как она мне приснилась, я перешла к тому, как он мне рассказывал о нашей с ней встрече в детстве. Я хотела узнать, насколько мои воспоминания соответствуют реальности, или мое подсознание просто создало картинки на основании того, что мне рассказали на Рождество. Высказавшись, я замолчала, со страхом ожидая его реакции, ведь я только что упомянула его погибшую жену. Он не говорил ни слова какое-то время, прежде чем, наконец, сказал, что мои воспоминания правдивы, поражая меня заявлением, что он и Элизабет не только посещали дом, но и привозили с собой Эдварда. Меня это смутило, ведь в моей памяти не отложилась встреча с маленьким мальчиком. Эдвард всегда казался мне по-особому знакомым, и рано утром я задумывалась, связывая это со сходством Эдварда с матерью, но теперь мне
