стало интересно: может, причина была в нашей встрече? Доктор Каллен не описывал в подробностях эту встречу, упомянув лишь, что она длилась несколько часов. Я хотела расспросить его о деталях, как, например, мы тогда вели себя друг с другом, но не решилась испытывать удачу. Мне и так повезло, что он не расстроился. Очевидно, он ждал моих уточнений, можно ли это рассказывать Эдварду, и еще раз повторил, что я должна успокоить любопытство его сына и показать ему, что мы сможем быть вместе, только если Эдвард перестанет дальше искать правду. Не знаю, верила ли я словам, что для нас с Эдвардом есть иной путь, и что однажды мы сможем быть вместе, но маленькая часть внутри меня отчаянно хотела поверить. Несмотря на то, что этот мужчина однажды мучил меня и наказал, мне по-прежнему хотелось верить в лучшее в докторе Каллене. В голове не укладывалось, что женщина, подобная Элизабет, бросившая все, чтобы пообщаться с маленькой девочкой-рабыней, и которая вырастила троих удивительных, любящих и сострадательных сыновей, могла быть с тем, кто в глубине души не был хорошим.
Он сидел на месте и напряженно меня рассматривал, как тогда на кухне, прежде чем сказать мне, что я должна провести время с Эдвардом. Он сказал открыть ему только ту часть информации, которая будет безопасна, поэтому мне не нужно было хранить чересчур много секретов, и это облегчало задачу. Не думаю, что доктора Каллена волновало мое желание вообще не иметь тайн. Он оставил меня со словами «Я хочу только того, что будет лучше для нас всех» в тот день, говоря, что мне необходимо это запомнить. Эти слова врезались в память, и каждый раз я пыталась понять их значение.
Что для доктора Каллена было лучшим? Не знаю.
Атмосфера в кухне была несколько неловкой, мы оба стояли и молчали. Казалось, он ждал моих слов, что уже стало обычным для нас двоих, и странным, – потому что, если он хотел что-то узнать, ему стоило просто спросить.
Я начала нервничать под его взглядом и оглянулась на часы, переживая, что осталась с ним наедине, пока мальчики в школе. Смотря на цифры, я поняла, что осталось еще несколько часов.
– Вы голодны, сэр? – спросила я, поворачиваясь к нему. – Время ланча.
Он кивнул через секунду.
– Могу поесть, – ответил он.
Я подумала, поэтому ли он стоял там и смотрел на меня, может, он думал, что я пренебрегаю своими обязанностями, но я ведь помнила его слова, что я должна делать ланч, только если он меня попросит.
– Хорошо, – нерешительно сказала я. – Что бы вы хотели?
Уголок его губ дернулся.
– Можешь просто сделать нам пару сэндвичей, dolcezza. Посмотрим телевизор, пока будем есть.
Я застыла, мои глаза расширились, когда он упомянул нас обоих. Я моментально занервничала, что он ждет, что я буду есть вместе с ним. Он заметил мою реакцию и приподнял брови.
– Это не подходит?
– Нет, все хорошо, – нерешительно сказала я, не вполне довольная перспективой провести время с доктором Калленом, но спорить не хотелось.
Он кивнул.
– Отлично, – сказал он, разворачиваясь и выходя в гостиную.
Я вздохнула и, выйдя из кухни, отнесла тряпки, оставшиеся после мытья кухни, в прачечную. Бросив взгляд на гостиную, я заметила, что доктор Каллен взял пульт управления, сел в свое любимое кресло и переключает каналы. Я вернулась на кухню и сделала несколько сэндвичей с курицей и салатом, раскладывая их на тарелку. Я открыла холодильник и, заглянув внутрь, достала напитки. Времяпрепровождение с доктором Калленом нервировало меня, потому что я хотела ему угодить. Мне редко удавалось вести себя так, как следует, и хотелось сделать все как можно лучше, ведь он был таким понимающим и терпеливым со мной в последнее время. Он мог заставить меня страдать, мог разлучить нас с Эдвардом, и я чувствовала, что должна приложить максимум усилий, чтобы улучшить ситуацию. По крайней мере, не сделать хуже.
