Я хотел, чтобы мы были естественно раскованы, без необходимости накачивать себя гребаными одурманивающими веществами, чтобы сблизиться.
Некоторое время мы просто жевали, болтая и смеясь, черт возьми, просто расслаблялись. Я взял немного еды, но ее было достаточно. Она не жаловалась, она благополучно поела и откинулась на спину, сбросив туфли. Мы говорили обо всем, о каждой мелочи, о которой только могли подумать. Мы говорили о банальном дерьме, вроде книг и фильмов, и о погоде, а потом перешли к более серьезным темам. Она рассказала мне истории из своего детства, или, как я считал, из жалкого подобия детства, рассказала о матери. В свою очередь, я поведал ей о своей маме, даже несмотря на то, что это была чертовски больная тема, но я решил, что это не такое уж большое дело, когда узнал, что она, на самом деле, встречалась с моей мамой.
Я спросил Изабеллу, что она помнила о моей маме. Она рассказала, как мама играла с ней в грязи и сделала для нее куклу, с которой Белла могла играть. Мне это напомнило о том дне, когда Изабелла нашла в моей комнате одну из маминых тряпичных кукол, как она смотрела на нее и сказала, что у нее была такая. Было совершенно потрясающе, что моя мама сделала ее для нее и подарила ей единственную игрушку, которая была у нее, пока она была маленькой. Странно, насколько все это казалось взаимосвязанным.
Нам обоим было приятно просто говорить о своем прошлом, без страха, что тебя осудят или отнесутся снисходительно. Черт возьми, она понимала меня, а я понимал ее, и именно поэтому мы так хорошо ладили. Мы действительно были как две капли воды, только выросли на разных концах спектра и сошлись вместе в его центре. Мы учились друг у друга, и оба росли как личности.
Спустя какое-то время мы начали бросаться друг в друга виноградом и пытались поймать его ртом. Было чертовски смешно, потому что она не смогла поймать ни одной, ее усилия были тщетными, и однажды она чмокнула меня прямо между глаз, но это лишь развеселило нас.
После того, как мы успешно прикончили весь гребаный виноград, я присел и сграбастал клубнику. Переместился поближе к ней, и она улыбнулась, когда я поднес ягоду к ее губам. Она откусила от нее маленький кусочек, и сок потек по ее подбородку. Я отбросил клубнику, просто кинул ее на сраное одеяло и наклонился. Слизнул сладкий сок, и она застонала, веки ее, затрепетав, закрылись. Я припал своими губами к ее после того, как она проглотила клубнику, а она подняла руки и тут же запустила их в мои волосы, притянув меня к себе поближе. Она прилегла на одеяло, и я склонился над ней, целуя ее очень глубоко.
Некоторое время мы целовались, что было вполне нормальным для гребаных переполненных гормонами подростков, которыми мы и являлись. Я щекотал ее шею, а она хихикала, запустив руки под рубашку, поглаживая мне спину. Я провел рукой вверх по ее бедру и вдруг застыл, когда рука наткнулась на голую кожу, и я понял, что ее черные колготки были максимум до бедра. Через секунду я возобновил движение рукой, выдохнув ей в шею, когда мои пальцы побежали по чему-то, подозрительно похожему на чертов пояс с подвязками. Я отклонился, чуть переместившись. Посмотрел вниз и немного поддернул ее платье, замерев, когда мои глаза действительно обнаружили черный пояс с подвязками.
– Срань господня, Белла! Ты пытаешься довести меня до гребаного инфаркта? – спросил я, глядя на нее.
Она сморщила лоб, глядя на меня в замешательстве. И меня осенило, что она ни хрена не понимала, что это дерьмо способно сотворить с таким, как я. Она не знала, как чертовски сексуальна была в нем, а я лишь знал, что мне как пещерному человеку хотелось перекинуть ее через плечо, оттащить в дом, сорвать с нее платье и, блядь, просто глазеть на нее.
– Это охеренно сексуально, – сказал я, потянув за подвязку.
Ее глаза расширились от удивления из-за знакомства с новыми пикантными подробностями.
– Правда? – спросила она.
Я кивнул, а она покраснела, что возбуждало меня еще больше. Мысли о чистой, мать ее, невинной девушке, с головы до пят заливающейся румянцем, на которой надеты подвязки, было достаточно, чтобы заставить мой член пульсировать. Я старался игнорировать эту хрень, оглядываясь по сторонам в поисках достойного повода, чтобы сменить тему, потому что если я зациклюсь на этом, мне придется повесить груз
