на свои гребаные штаны.
Ухмыльнувшись, я кинул взгляд на корзинку для пикника. Я сунул руку внутрь и вытащил купленные упаковки «Toblerone». Я бросил ей одну, и она, взглянув на нее, улыбнулась.
– Элис сказала, что на День Святого Валентина нужно дарить возлюбленным шоколад, а нет лучшего шоколада, чем сраный «Toblerone», детка.
Она улыбнулась, открыла его и, отломив треугольник, сунула его в рот.
– Спасибо, – серьезно сказала она.
Я улыбнулся, пожав плечами.
– Это всего лишь шоколад, – сказала я.
Она вздохнула и покачала головой.
– Не только… Я имею в виду все это – оно значит для меня больше, чем ты когда-нибудь узнаешь. За то, что веришь в меня. Что веришь в нас, – сказала она.
Я кивнул.
– Благодаря тебе это легко, – сказал я. – Любить тебя легко. Это естественно. Знай, я никогда не откажусь от тебя.
Она улыбнулась.
– Я тоже никогда не откажусь от тебя.
Мы ели каждый свой «Toblerone» и болтали, любуясь закатом. Мы говорили о том, какое это красивое место, и она казалась очарованной закатом и звездами. Была приятная, расслабленная атмосфера. Мы так и лежали на одеяле, изредка разговаривая, но в основном просто наслаждались тишиной. Это была одна из причин, по которым я люблю бывать с ней – ей никогда не казалось, что она должна чем-то заполнить молчание. Мы оба просто получали удовольствие от того, что мы вместе.
Я смотрел на небо, когда вдруг почувствовал, как что-то шлепнуло меня по лбу. Инстинктивно закрыв глаза, я дотронулся рукой до этого места, моля чертова Бога, чтобы только это не было птичьим дерьмом или чем-то вроде него. Спустя мгновение я почувствовал еще один шлепок и застонал, и примерно в это же время Изабелла начала смеяться.
– Идет дождь, – сказала она.
Я вздохнул, приподнимаясь. Я же знал, что тот чертов метеоролог, нахрен, знать не знал, о чем говорил.
– Да уж, пойдем внутрь, – сказал я, вставая.
Изабелла кивнула и встала, сунув ноги в туфли. Мы направились к отелю не спеша, капли дождя нас не очень беспокоили, потому что он был мелким.
– Ну и как тебе моя корзина? – усмехнувшись, спросил я чуть погодя и, поднимая корзину вверх, чтобы показать ей.
Она улыбнулась.
– Красивая. Это ведь плетеная корзина, сделанная индейцами? Похожа на антикварную, – сказала она.
Я пришел в замешательство.
– Оу, черт, я не знаю. Это не корзинка для пикника? – спросил я.
Она весело засмеялась.
– Как правило, на корзинах для пикника сверху имеются откидные крышки, – сказала она, пожимая плечами. – Хотя это красивая корзина. У Свонов было несколько таких, они их коллекционировали. Когда я была маленькой, у меня были серьезные неприятности после того, как я поиграла с одной из них, но мне казалось, что она такая красивая… и мне захотелось ее.
Я вздохнул – ну, разумеется, она из тех людей, которые способны разбираться в этих сраных корзинах.
– Ты можешь взять себе эту корзину, – сказал я, пожав плечами, так как планировал просто оставить эту хрень здесь или выбросить ее, раз уж она мне больше не понадобится.
Я заплатил за нее достаточно денег, даже чересчур много для нормального человека, чтобы еще
