– Ну, ты же знаешь. Он другой теперь, Джейкоб больше его не знает, – сказала она.
Я кивнула.
– Я знаю, Элис. Не переживай. Я не позволю чужому мнению об Эдварде изменить мое. Я верю ему, – сказала я, пожимая плечами.
Она улыбнулась.
– Хорошо, – она оглянулась по сторонам. – И, думаю, не надо говорить Эдварду, он не слишком обрадуется, понимаешь? Я знаю, тебе не нужны секреты от него, но это только сильнее его расстроит. От этого добра не будет, и, вообще, это мелочи. Понимаешь?
Я кивнула.
– Да, я поняла, – ответила я.
Если я скажу Эдварду, что Джейкоб сидел со мной и перемывал ему косточки – это разозлит Эдварда, а я так не планировала. Я уже хранила секреты, связанные с запретами его отца, пытаясь обеспечить ему безопасность, поэтому такая ерунда, как Джейкоб Блэк, не сыграет роли.
– Готова идти?
Я кивнула, и Элис заплатила за завтрак, отчего я почувствовала себя еще хуже, ведь она тратила на меня деньги. У меня не было никаких средств, и она это знала, но все равно было плохо. Она легко засмеялась и сказала, что Эдвард дал ей кучу наличности на сегодняшний день, поэтому она платила не из своего кармана. Мы пошли к ее машине и выехали из Форкса по главной дороге. Она сказала, что мы направляемся в Порт-Анжелес, там находится спа. Она болтала всю дорогу, а я слушала, изредка вставляя слово или два, чтобы она знала, что я ее слушаю. Она говорил в основном о мальчиках Калленах, рассказывая мне истории из прошлого, и я порой смеялась над их поведением. Она рассказала мне и несколько неприятных историй об Эдварде, и я чувствовала, что она долго колебалась, прежде чем сделать это. Ни одна из них не было настолько уж плохой, просто немного депрессивные, о том, каким сломленным и грустным он был когда-то.
Маникюр и педикюр сами по себе оказались не настолько некомфортными, как я ожидала. Люди, делавшие их, знали Элис по имени, и я поняла, что она тут частая гостья. Мне стало легче. Если Эдвард предложил это, значит, это не означает что-то плохое, Элис и другие девушки часто это делают. Я ценю то, что он дает мне опыт, хоть мне и не было особо интересно. Женщина, которая занималась моими руками и ногами, была приятной, не делала замечаний по поводу их состояния и даже не выглядела испуганной. Она занималась этим целыми днями, наверное, это не первая ее пара побитых ног. Она работала с моими руками, полировала ногти, потом наложила на них блеск. Она повторила то же самое со стопами, размочив их в теплой воде и растерев чем-то, что было похоже на камень. Я не понимала смысла этих действий, но не спрашивала. Она знает, что делает. Я едва что-то чувствовала, а вот Элис хихикала, когда это проделывали с ее ногами.
Девушка обработала лосьоном стопы и вставила что-то между пальцев, спрашивая меня о цвете лака. Я просто уставилась на нее, не понимая, о чем она говорит.
– Джаспер любит, когда у меня ногти накрашены, – сказала Элис.
Я повернулась к ней, и мы встретились глазами. Я кивнула, думая, зачем мне любопытные подробности о ее бой-френде, но тут она приподняла бровь, и я догадалась.
– О, точно, – пробормотала я, поворачиваясь к женщине, ждущей, что я выберу цвет. – Э-э, думаю, красный?
Она улыбнулась и кивнула, отходя в сторону. Я тихо поблагодарила Элис за подсказку. Женщина вернулась и начала наносить на ногти красный лак. Когда она закончила, то велела мне посидеть, пока он высохнет. Я рассматривала пальцы, пораженная их видом, никогда раньше у меня не было накрашенных ногтей.
Элис заплатила за нас обеих, и мы пошли к машине. Она подъехала к какому-то магазину, и я нерешительно пошла за ней следом, замечая, что этой модный бутик. Она повернулась ко мне и сказала, что мы подбираем платье, и запретила мне читать ценники. Я сконфуженно глянула на нее, и она объяснила, что это еще одна идея Эдварда, она должна была подобрать мне в магазине красивый наряд. Я кивнула и
