прикладывал все усилия. Он не должен, но он хотел. И сам факт, что он идет на такие поступки ради меня, усиливал мою любовь во множество раз.
Затем начался дождь, и мы пошли внутрь. Эдвард показал мне корзину, которую купил, в его голосе сквозила гордость. Мне сразу стало интересно, купил ли он ее сам, похоже, что да, если он так демонстрирует это. Я подумала, сколько неприятностей это ему доставило, и насколько он привередливый. Он сказал, что я могу забрать корзину себе, когда я упомянула, что всегда их любила, и это был такой незначительный для него жест, но он значил для меня много. Ведь он так радовался и гордился тем, что смог сделать меня счастливой.
Мы успели спрятаться прежде, чем начался настоящий ливень, и Эдвард сказал, что хочет сыграть для меня. В его голосе звучала нервозность, когда мы сели за рояль, и это удивило меня, он всегда казался таким уверенным. Я и раньше слышала его игру и знала, что он необычайно талантлив, и волноваться ему не стоит. Он сказал, что играл эту мелодию на Рождество, и я вдохновила его на нее, во мне всколыхнулась любовь от этих слов. Поразительно, что я могла вдохновить его на подобную музыку, и когда я сказала, что мелодия красива, он ответил, что только благодаря моей красоте. От этих слов сердце затрепетало, и я спросила, может ли он сыграть еще что-нибудь. Он колебался, как будто раздумывал, стоит ли, но, наконец, заиграл песню, которая, по его словам, напоминала ему о наших отношениях.
-– Я закрываю глаза и улыбаюсь, зная, что все в порядке, до глубины души. Так что закрой дверь. Это случилось? – пел он мягким голосом.
Он заявлял, что плохо поет, но мне было ясно, что он и понятия не имеет, о чем говорит, у него был прекрасный голос.
– Мое дыхание раздувает твои волосы. Я и не подозревал, что ты открыла жалюзи и впустила к нам весь город. Боже, ты держала меня за руку, и мы стояли, просто вбирая в себя все это.
Я внимательно всматривалась в него, удивленная такой красивой песней. Никогда раньше ее не слышала, и на моих губах дрогнула улыбка от мысли, что Эдвард видит в этой песне нас.
– И я знал это с самого начала, поэтому я раскинул руки в стороны. Твоя голова покоится у меня на животе, и мы очень стараемся не заснуть. Мы на балконе восемнадцатого этажа. Мы оба улетаем.
Сам вид того, как его пальцы порхают над клавишами, и красивая лирическая мелодия заставили мое сердце биться сильнее, по коже побежали мурашки.
– И мы говорили о маме и папе, о семьях, чтобы просто узнать, откуда мы. Наши сердца были выставлены на всеобщее обозрение. Не могу поверить, что это происходит со мной.
Я ощутила, как внутри нарастает чувство, слова так впечатлили меня, что глаза наполнились слезами. Это определенно мы, мы оба открываемся, хотя это и мучительно тяжело. У нас обоих тяжелое прошлое, мы оба отчаянно страдали, но это нас и соединяет, мы понимаем друг друга. Несмотря на то, что мы выглядим сильными, внутри мы так ранимы, и мы оба рисковали, впуская кого-то в свою душу, позволяя себе полюбить. Но это правильно, это так правильно…
– И я поднял руку, как бы показывая тебе, что я твой, что ты можешь владеть мной. Я по- прежнему твой, и ты можешь владеть мной. И тогда я почувствовал, как поднялся ветер, я наглотался воздуха и задохнулся. Слова были сказаны, а потом ты поцеловала меня …
Слова, слетевшие с его губ, ошеломили меня. Такие правильные. Наконец, я поняла, что имела в виду Элис, когда ранее говорила о «том» времени, теперь я просто знала. Потому что я ощущала этот момент, без тени сомнения, я знала, что это правильно. Я была его, он может забрать меня, и я хочу ему принадлежать – вся я.
Он глянул на меня и застыл, музыка прекратилась. Он подвинулся, пробегая пальцами по моей щеке. Я судорожно вздохнула и поняла, что плачу. Я коснулась его руки на своем лице.
– Я люблю тебя, Эдвард Каллен, – тихо прошептала я, ощущая любовь как никогда сильно. Он смотрел на меня пару секунд, прежде чем ответить, что тоже меня любит, в его словах не было и тени сомнения или колебания. Я спросила его, можем ли мы подняться наверх, и он согласился, вставая и ведя меня за собой к лестнице. Он открыл одну из дверей, и я застыла, когда увидела приглушенный желтый свет
