Прежде чем я заметил движение, он уже был на мне. Он толкнул меня на стену и жестко придавил, при этом снося все с ночного столика. Сила удара выбила из меня весь воздух, и я начал задыхаться.
Он схватил меня и посмотрел в глаза. Я никогда не видел столько ярости в его глазах. Я услышал шаги в прихожей, а затем дверь открылась.
– Что за хрень? – прозвучал голос Эммета. – Что, черт побери, ты делаешь, отец?
Он ворвался в комнату и схватил отца за плечо, пытаясь отлепить от меня. Это, казалось, вразумило моего отца, и он понял, что делает. Шокированный, он убрал руки от меня, как будто я был огнем, а он боялся обжечься. Он отступил и пристально, с ужасом, посмотрел на меня. Я знал, что похож на маму, она опять спасла мою задницу. Он не допускал непочтительности, и наихудшей непочтительностью являлось поднять на меня руку.
Если бы я не был ему сыном и не был похож на женщину, которую он любил, он убил бы меня за то, что я напал на него.
Он поднял руку и провел по губам. Его рот немного кровоточил от моего удара, а губы опухли. Он тряхнул головой и посмотрел на меня, очевидно, еще сердясь, но мне было все равно. Он заслужил это. Он не имел права говорить все то, что сказал.
– Почему ты, блядь, не можешь просто мне поверить? – спросил он, качая головой.
Я сухо засмеялся.
– Почему бы тебе не привести мне на то хотя бы одну причину? – спросил я.
– А попытка позаботиться о твоей безопасности – это недостаточно хорошая причина? – спросил он, раздражаясь.
Я покачал головой.
– Моя безопасность ничего не значит для меня, по сравнению с ее безопасностью, – сказал я.
Он громко застонал и покачал головой.
– И ты умрешь за нее? – спросил он.
Я кивнул без колебаний.
– За одно биение ее сердца.
Он пристально посмотрел на меня.
– Иногда ты слишком похож на свою гребаную мать. Видно, я просто теряю время, пытаясь воззвать к твоей логике. Угробь свою чертову жизнь, если хочешь, но ее жизни ты не хозяин. Она будет там, где я скажу, так или иначе. И ты никуда, блядь, не поедешь с ней!
Он повернулся и вышел из комнаты.
– Это ты так думаешь! Еще посмотрим, ублюдок! – закричал я.
Я слышал, как он хлопнул дверью на втором этаже, и потер грудь, в том месте, куда он меня ткнул. Она болела, и я мог сказать, что это место кровоточило.
Я понятия не имел, что здесь, мать вашу, произошло, и теперь еще больше запутался во всей этой фигне, чем до того, как прочитал те дурацкие документы. Единственной вещью, в которой я был уверен, было то, что мне все это не нравится. Я не знал, почему ему было важно, чтобы она осталась здесь, почему он думал, что наша жизнь в опасности, но теперь он был гребаной угрозой маленькому мирку, который я создал. Я не готов был позволить этому подонку разрушить его… не сейчас.
Он настаивал на том, что нам нельзя быть вместе, но он должен быть сейчас реально расстроен, раз оставил нас без присмотра, потому что прямо в эту минуту я мог бы уговорить Изабеллу и мы бы, блядь, убежали.
-
Декларация независимости ИЛИ Чувства без названия. Глава 49
Глава 49. Запутанные сети
«О, что за сети мы сплетаем,
когда впервые тропкой лжи ступаем?»
– Вальтер Скотт –
