Изабелла Свон
Я остановилась и застыла в коридоре, когда хлопнула дверь в спальне Эдварда, от громкого звука стены завибрировали, и я вздрогнула. Сердце билось настолько бешено, что я практически слышала, как пульсирует кровь. Руки дрожали, и глаза заполнили слезы, я ощутила самый сильный в жизни страх, когда услышала крик.
– Что, блядь, с тобой не так, Эдвард? – кричал доктор Каллен. – Ты, нахер, хочешь умереть? Это тебе надо?
Я резко повернулась – закружилась голова, перед глазами все поплыло. Я ощутила тошноту и схватилась за стену, чтобы устоять. Желание умереть?
– Я, правда, думал, что ты умнее, сын. Я, действительно, так думал. Но за один проклятый день тебе удалось показать, насколько ты незрелый и глупый. Ты вправду считаешь, что дерьмо, которым ты сегодня занимался, хорошая идея? Серьезно? Как ты можешь быть таким тупоголовым?
Крик доктора Каллена немного приглушался стенами, но слова ударили меня подобно молнии, я поняла, что это моя вина. Доктор Каллен кричал на Эдварда из-за меня, из-за того, что мы делали днем. Я знала, что мне не стоит на это идти, я должна была отказать ему. Мне не следовало идти за ним в ту комнату, несмотря на его заверения, что все хорошо. Мне надо было послушаться голоса у меня в голове, который твердил, что это глупо и безрассудно. Но его уверенность убедила меня, я не хотела ему отказывать, я хотела верить, что он знает, что делает.
Я хотела следовать за ним во всем, и теперь было понятно, что это неправильно. Доктор Каллен пояснил, что я не могу слепо следовать за Эдвардом. Он поступает нерационально и импульсивно, и если я поняла это сегодня, как я могла быть такой слепой и сделать огромную ошибку?
– Я, блядь, звонил тебе, – раздался гневный голос Эдварда. – Не моя проблема, что ты не ответил на гребаный звонок.
Я напряглась еще больше и ощутила, как слезы бегут по щекам. Я стала этому причиной, это всецело моя вина. Послушайся я доктора Каллена, удели больше внимания его словам и следуй его приказам, как и было положено, сейчас бы это не происходило. Эдвард не попал бы в неприятности, доктор Каллен не был бы расстроен, и они бы не ссорились.
Они – семья, они любят друг друга, и между ними нет места враждебности. Доктор Каллен просто хотел защитить Эдварда, он сам мне это говорил, и Эдвард нуждался в своем отце. Он уже потерял мать, доктор – единственный оставшийся у него родитель.
Доктор Каллен снова закричал, я не понимала и половины, от слез и ужаса я словно была в тумане. Я боялась, мне было тяжело, и я не знала, что теперь произойдет. Когда доктор Каллен прокричал что-то о том, чтобы избавиться от меня, у меня вырвался всхлип, слезы полились еще сильнее, когда Эдвард сорвался в ответ. Он сказал отцу, что тот ничего со мной не сделает, практически требуя оставить меня в покое.
– Что ты о себе возомнил, раз указываешь мне, что делать? Я сделаю с ней любую гребаную вещь, какую захочу. Иисусе, Эдвард, ты едва знаешь эту проклятую девчонку! Ты ничего о ней не знаешь, не знаешь, во что, блядь, ты себя втягиваешь, общаясь с ней. Ты что, нахер, совсем меня не слушал? Ты сам себе подписываешь смертный приговор! Ты можешь забить на свою жизнь, но я не позволю тебе, черт возьми, потерять жизнь из-за нее. Я сделаю все, что должен, чтобы этого не произошло, и мне плевать, пострадает она при этом, или нет. Если я захочу, чтобы она исчезла из твоей жизни, я, блядь, заставлю ее исчезнуть, и ты, черт побери, не сможешь меня остановить!
– Клянусь Богом, я, нахер, убью тебя, если ты хоть что-нибудь ей сделаешь! – выплюнул
