Доктор Каллен сделал кучу фотографий несколькими разными камерами, он фотографировал нас так долго, что к концу все, кроме меня и Элис, начали ворчать.
В конце концов, он объявил, что закончил, на что Эдвард пробубнил: – Возблагодарим гребаного Господа, – и мы все разошлись по своим машинам.
Эдвард достал ключи из кармана и открыл дверь своей блестящей спортивной машины.
– Тебе нравится машина? – спросил он меня.
Я улыбнулась и кивнула. – Да,… она … милая, – сказала я.
– Ну да. Это же Астон Мартин Ванквиш, самая крутая тачка. Я всегда хотел такую, и ради тебя решил взять ее. За рулем этого ублюдка я чувствую себя как сраный Джеймс Бонд, – не без гордости произнес он.
– Джеймс Бонд? – переспросила я, но зная, кто это такой.
Он удивленно на меня посмотрел.
– Ну да, ты знаешь, 007? Секретный агент – чертов сукин шпион?
Я отрицательно покачала головой и он вздохнул. – Да плевать, это всего лишь кино. Он ездил на такой машине.
Я кивнула. – Прости, – тихо пробормотала я, чувствуя себя идиоткой из-за того, что не знаю таких вещей. Он лишь отмахнулся.
– Я же сказал: плевать, – повторил он, шагая к отрытой дверце машины.
Я улыбнулась ему, залезла внутрь и застегнула ремень безопасности, когда он закрыл дверь. Он обошел машину с другой стороны и сел в нее, заводя мотор.
Во время поездки в Порт Анжелес, мы оба молчали, и я начала нервничать. Спустя полчаса я уже не могла выносить тишину и попыталась завязать разговор, надеясь оторвать его от его мыслей.
– Машина и вправду хорошая, – начала я, решив, что это неплохая тема для разговора, раз уж машина ему так нравится. – А ты мог бы оставить ее себе?
Он рассмеялся, но его смех нельзя было назвать ни счастливым, ни беззаботным. В нем явно слышалось насмешка, которая слегка ранила.
– Нет, Изабелла, не мог бы. Эта машина стоит в шесть раз больше, чем Вольво. Мой отец никогда не выложит за машину четверть миллиона долларов. Единственное, на что он мог бы потратить такую сумму – это дом, – сказал он. А чуть позже добавил: – Или на тебя, полагаю. За тебя он заплатил даже больше.
Его слова оглушили меня, и хоть я и понимала, что он не хотел меня обидеть, мне все же было больно.
– И да, думаю, машина действительно хорошая, раз уж даже ты назвала ее хорошей, – шутливо сказал он, посмеиваясь.
– По крайней мере, ты хотя бы не сказала, что она серебристая.
Я отвела от него взгляд и уставилась в окно, нервно кусая нижнюю губу.
Оставшуюся часть поездки я молчала, боясь, что не сдержусь и скажу что-нибудь не то. Происходящее казалось почти смешным, ведь я не должна была сдерживать себя, когда я с Эдвардом. Он был добрым, терпеливым, понимающим и любящим, он никогда не осуждал и не насмехался надо мной. И, несмотря на все, я по-прежнему верила в его любовь ко мне, поэтому все остальное в тот момент казалось не важным.
Мы подъехали к ресторану и Эдвард припарковался в самом конце, подальше от остальных. Он поставил машину поперек, занимая сразу несколько парковочных мест так, что рядом с ним уже никто не смог бы примоститься, и вышел из машины. Он подошел к моей двери, открыл ее и протянул мне руку. Я взялась за нее, и он сплел наши пальцы. Мы вошли в ресторан, где нас уже ждали его братья со своими девушками и прошли к нашему столу в глубине зала.
Эдвард отодвинул стул и кивнул головой, приглашая меня сесть. После того, как я села, он придвинул мой стул к столу и сел на соседний стул.
Мы заказали еду и напитки, которые нам тут же принесли. Эдвард вытащил из кармана маленькую
