пора действовать. Я должен принять защитные меры. Я не мог оставаться в стороне и готовить собственную защиту, потому что, если все обрушится, моя защита потерпит поражение, и все мы сгорим в огне.
Моему младшему исполняется восемнадцать, и он, наконец-то, станет совершеннолетним с точки зрения закона, и его могут забрать у меня. Именно поэтому сегодняшний день так важен, именно поэтому я сижу напротив зятя, смотрю в эти страшные глаза и жду приговора. Алек и Эсме прилетели этим утром на выпуск Эмметта и Джаспера, а также, чтобы отпраздновать день рождения Эдварда. Дети уехали в Порт- Анжелес после обеда, а Эсме была наверху, раскладывая вещи в комнате Изабеллы на время их визита, давая нам с ее мужем возможность поговорить. Она знала, что я планирую; она знала, что я, наконец-то, решился заговорить. Знала, что я буду просить его принять мою сторону и отставить все его клятвы Боргате, чтобы помочь моему ребенку и девушке, которую он любит. Эсме верила, что любовь победит, что он не сможет отмахнуться от такого, но я не был уверен.
– Она не похожа на principessa della mafia (2), – начал он, разрушая тишину.
Я медленно кивнул.
– У меня были те же мысли. И я почти сказал это ей, когда брал второй образец ДНК. Ее кожа чересчур бледная, и она не похожа на чистокровную итальянку, – сказал я.
– Но ты в этом уверен, – ответил он, выговаривая слова как утверждение, а не как вопрос, но я все равно кивнул.
Он знал, что я бы не осмелился заговорить об этом, не будучи полностью уверен.
– Оба образца это подтвердили, – тихо добавил я.
– Principessa della mafia. Perche non lo vedo prima d'ora? Ha perfettamente senso (3), – пробормотал он про себя, покачивая головой. – Я всегда подозревал, что там больше, чем просто девчонка. Всегда казалось бессмысленным, что старший Свон сделает что-то подобное убийству твоей жены, только потому, что Изабелла его внучка. Аро мог это принять, но для меня это нелогично. Конечно, он ужасно обращался с внучкой, но не настолько ужасно, чтобы Боргата его наказала. Это могло бы стать затруднением, но не настолько серьезным, чтобы за это убивать. Но это… за это стоило убить.
Я поежился от его слов, зная, что он не это имел в виду, но само звучание фразы мне не нравилось. Ничто не стоило гибели моей жены. Наверное, он заметил мою реакцию, потому что быстро продолжил.
– Я не говорю, что она должна была умереть. Ты знаешь, что я чувствую по отношению к этому. Я до сих пор жалею, что не сделал больше, чтобы прекратить ее попытки, когда она пришла ко мне после похорон твоего отца. Но я никогда не думал, что Свон может оказаться настолько гнусным.
– Никто не думал, Алек, – сказал я, не желая, чтобы он ощущал вину.
Это не его вина. Он кивнул и отвернулся от меня, разглядывая ковер на полу. Очевидно, он снова погрузился в мысли, перебирая информацию.
– Трудно поверить, что она одна из нас, – сказал он через мгновение спокойным голосом. – Я не говорю, что не верю тебе, потому что я верю, Карлайл. Но это так нереально – открыть после стольких лет, что маленькая девочка-рабыня – внучка Маркуса и Дидимы. Что ее мать, Рене, на самом деле – Бри, и что ей каким-то образом удалось выжить.
Я кивнул.
– Я знаю. Мне самому потребовалось время, чтобы это принять.
– Как могло так получиться, что женщина, живущая в сарае в Финиксе, и ребенок, спящий в этом доме, обе окажутся родственницами… его, – сказал он. – Среди всех людей…
– … Аро, – тихо сказал я, завершая его мысль.
– У него были выжившие кровные родственники, – сказал он, покачивая головой и вздыхая. – Племянницы.
Я кивнул, подтверждая это. Столько людей потерялись в хаосе семидесятых, когда разразилась подпольная война между организациями, и многих так и не нашли. Началось все с того, что Джозеф Колумбо, лидер клана Профацци, открыл итальянско-американскую Гражданскую Лигу Прав и сделал зрелище из нашего образа жизни, привлекая ненужное внимание закона к пяти главенствующим
