Доктор Карлайл Каллен
– Ты умрешь.
Два одиноких слова разрезали напряженную тишину. Я поборол желание поднять сказанное на смех или просто отклонить; вместо этого я сохранял привычное спокойствие. Эти слова я говорил сам себе десятки раз, но холодный голос, произнесший их вслух, словно сделал утверждение реальнее. Слова были произнесены так спокойно, как очередное простое предложение; как будто их стоит забыть сразу, как услышишь. Но так не будет. Они будут висеть в воздухе и мучить меня до тех пор, пока не станут правдой. Я умру.
Я оглянулся в направлении, откуда было произнесено утверждение, встречаясь с пронизывающим взглядом. Глаза были темными; темными настолько, что не различишь границу между радужкой и зрачком. И в них была невероятная сила. Нельзя сказать, что взгляд был эмоциональным, или там была жестокость; но напряженность в нем вызывала мурашки на коже. Именно в эти глаза дюжины людей смотрели в свои последние мгновения на земле; эти глаза наблюдали за этими людьми, прежде чем их жизнь обрывалась. Глаза, которые могли сломать даже храбрейшего из мужчин, которые могли вызвать страх простым взглядом. Глаза убийцы, глаза мужчины, который может стоять напротив, потом достать из пальто свой пистолет Ruger Mark II (1) 22-го калибра и всадить в тебя пулю прежде, чем ты даже поймешь, что происходит. И что более важно, это были глаза человека, который не будет колебаться, прежде чем сделать то, что считает необходимым.
– Я знаю, – просто ответил я, скрывая возбуждение в голосе.
Не могу позволить моим нервам выдать себя, что бы дальше ни происходило. Я понимал, что иду на огромный риск, но я просто не знал, как поступить иначе. Время заканчивалось, и каждый сценарий, который возникал в моем воображении, теперь казался жалким и невозможным. Но должен же быть другой путь, просто должен быть выход из ситуации, где никто не пострадает только из-за того, что имел несчастье быть со мной рядом. И, может, неправильно вовлекать в это человека, чьи глаза смотрели на меня так пронзительно, но я не знал, что еще делать. Он самый логично мыслящий человек, которого я знаю, и если выход есть, он его найдет. Он сможет увидеть его и сказать мне. Он единственный может мне помочь; он единственный, кому я верю и могу обратиться за помощью. Но часть меня знала, что именно он может быть тем, кто закончит все.
Если я проиграю, если эти два слова, произнесенные минуту назад, сбудутся, мужчина, на которого я сейчас смотрю, все и завершит. Эти опасные темные глаза будут последним, что я увижу перед смертью.
Он смотрел на меня и не говорил ни слова, но это меня не удивляло. Я сидел в комнате напротив него и говорил не меньше часа, рассказывая все, что знаю, описывая ситуацию в целом и мою дилемму. Я ничего не скрыл и посвятил его во все детали; потому что я знал – даже самые незначительные вещи могут что-то для него значить. Когда я закончил, он просто поднял на меня глаза, практически прожигая меня насквозь, пока он осмысливал все, что узнал от меня. Что это будет значить для него, для всех нас.
Он молчал какое-то время, и единственным звуком было тиканье часов напротив меня, каждая секунда усиливала мое нетерпение. Я понятия не имел, что творится у него в голове, какие варианты он там перебирает. Я не был наивен, я знал, что на какой-то стадии он будет взвешивать, должен ли он убить меня прямо здесь и сейчас и закончить все; но я надеялся, что он не решится.
И вот когда он, наконец, открыл рот и произнес эти пророческие два слова, я ощутил странное облегчение. Я все еще дышал, мог прожить еще минуту, и это подсказало мне, что, может быть, где-то там есть надежда.
Глаза продолжали прожигать меня еще какое-то время, и я практически видел, как его мозг прорабатывает разные сценарии. Я отдал свое будущее в его руки, и не только свое будущее, но и судьбу двух юных влюбленных детей; я надеялся, что он сможет найти путь, как справиться с этим. Не для меня,
