слабой и беззащитной, но меня не обманешь. Она совсем не слабая. Она могущественная, и она даже не знает, б…ь, какая у нее сила. Она опасна, но не знает, какую опасность несет. Она волк в овечьей шкуре… огромный гребаный волк, которого нужно остановить.
И я ненавидел ее и ощущал, как жажда крови во мне снова поднимает голову. Я безумно хотел обвинить людей, заставить их платить за свою боль. Я не сводил с нее взгляда, испытывая отвращение к каждой ее клеточке. Почему она вообще, черт побери, существует? Во сне она заворчала, переворачиваясь ко мне лицом, и начала бормотать. Я напрягся, когда услышал «простите меня», слетевшее с ее губ, гнев во мне вырос. Простите, б…ь?! Она не знает, что сделала со мной, она не знает, что забрала у моей семьи. Она даже не знает!
Я поднял оружие и направил на нее, целясь в голову и совершенно не колеблясь. Я нажал курок, даже не думая, и нахмурился от удивления, когда ничего не случилось. Ни громкого выстрела, ни раздирающих воплей, ни крови. Я смотрел на нее еще с минуту, пораженный, потому что оружие ни разу за жизнь меня не подводило. И тут только до меня дошло, что я только что, б…ь, сделал. Я нацелил сраное оружие на нее с твердым намерением убить, и не дай пистолет осечку, она бы уже была мертва. Я бы убил ее, даже не понимая, что я это делаю. Я настолько был подчинен своему гневу, что почти убил ребенка. Ребенка, ради которого погибла моя жена, пытаясь сохранить ей жизнь! Она не могла изменить ситуацию; у нее не было власти над тем, что произошло, или еще над чем-то. Она ничего не знает о внешнем мире, и я не уверен, что она когда-либо была за пределами собственности Свона. Я не могу винить ее и убивать. Не могу убить ребенка!
В шоке я несколько раз моргнул, испытывая крайнее отвращение и ненависть. Я был жалок, ничем не лучше самого Чарльза Свона-старшего. Я почти убил невинную девочку, и пусть она всего лишь рабыня, у нее есть мать, и моя жена, б…ь, любила ее! Я резко выдохнул и тут же прикрыл рукой рот, едва не уронив оружие. Я попятился назад от нее, отчаянно желая уйти отсюда. Я снова задел ногой книгу, и Изабелла заворочалась во сне, пробормотав «хозяин».
От звука ее голоса меня снова наполнив гнев, тело напряглось, и я развернулся, прежде чем это взяло надо мной контроль. Я вылетел из комнатки и быстро побежал по ступеням, желая уйти от нее, чтобы не сделать то, о чем я буду потом жалеть. Я не смогу жить, зная, что убил ее, и не имеет значения, что я сейчас этого хочу. Я пообещал Элизабет много лет назад, что никогда не обижу женщину или ребенка, и я только что, на хер, убил женщину там на шоссе. Этого уже достаточно. Убить ребенка, особенно ребенка, которого она любила, будет равноценно очернению ее памяти.
Я отошел от сарая и сделал глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Эмоции, бушевавшие во мне, были невероятно сильными. Я подошел к дому и сел на ступеньки на веранде. Я откинулся спиной назад и выпустил из руки пистолет, который с громким стуком упал. Я сдавил голову, пытаясь взять себя в руки. Но истощение и гнев, и опустошение, и мое отвращение к себе, и агония, и вина просто не отпускали – слишком много для одного человека.
Я сидел там, на этих ступеньках, в Финиксе была жаркая июньская ночь, мои руки тряслись, кожа была покрыта испариной, и вот тогда я, наконец-то, достиг своего нижнего предела. Я сидел там и дрожал, разрываясь между желанием истерически зарыдать и проблеваться, меня жутко тошнило, и не имело значения, от чего. Не знаю, как долго я сидел там, я был словно заколдован, но меня вырвало из забытья приближение света. Я поднял голову, вытирая слезы и прочищая горло, пытаясь взять себя в руки. Потом я поднял пистолет, снова действуя на автопилоте. Туман в голове, казалось, немного прояснился, и я смог проверить оружие, чтобы убедиться, что оно будет стрелять.
Быстро встав, я сделал несколько шагов назад, открывая парадную дверь и проскальзывая внутрь. Я спрятался за угол и украдкой выглянул, когда машина подъехала. Я ощутил себя полным идиотом, зная, что припарковал машину с моим именем в страховке. Кстати, за эту ночь я сделал охеренное множество ошибок, но пока мне везло. Мне настолько везло, что никто не видел на шоссе, как я врезался в машину и убил людей, случайная осечка спасла меня от убийства Изабеллы.
Машина затормозила возле моей. Открылась водительская дверь и оттуда вышел мужчина, в котором я узнал сына Чарльза Свона-старшего. Он захлопнул дверь и пошел напрямую ко мне, даже не
