Я понял, что никогда не найду правильных слов, так что просто сказал первое, что пришло на ум. Кое-что охеренно тупое, типичное для меня. Я просто открыл рот, извергая всякую хрень, которая, я надеялся, будет ей понятна.
-Ты помнишь, как уговорила меня посмотреть эти дурацкие фильмы о волшебниках, tesoro? О Гарри Поттере? Ты помнишь, как он противостоял плохому парню, Волдеморту, а этот негодяй пытаться причинить ему боль, но не мог, потому что тот был защищен любовью или чем бы это ни было? – спросил я, неся всякую чушь, приходящую в голову. Я, вероятно, перепутал детали, но, в любом случае, это была достаточно ясная картина.
Она нерешительно кивнула, возможно, задаваясь вопросом, для чего, черт возьми, я говорил о проклятом кино прямо сейчас.
– В общем, ты – Гарри Поттер, и мы собираемся притвориться, что этот ублюдок, там, – это Волдеморт. Он не может дотронуться до тебя, пока ты веришь в меня. Потому что я люблю тебя, и не позволю, чтобы с тобой что-либо случилось. Моя любовь – лучшая гребаная защита, которую ты получила, и у тебя всегда это будет. Ты не можешь позволить им, на хер, сломить себя, ты должна держать голову высоко и встретиться с этим. Ты понимаешь меня? Понимаешь, о чем я говорю?
Она снова кивнула, берясь за мою руку, обернутую вокруг нее. Другой я приподнял ее голову. Я не собирался вынуждать ее, и был рад, что она не пыталась бороться со мной, но мне не нравился ее взгляд – в нем чувствовалось поражение. В ней было больше сил, чем в любом из нас, и она не могла позволить безрассудному страху сдерживать ее, как это было сейчас.
– Это – моя девушка, Изабелла, – сказал я.
Алек знал о ней, возможно, он знал всю гребаную историю моей матери, умирающей за нее, но все это – не Изабелла. Изабелла была гораздо большим.
– Конечно. Изабелла, – сказал он, пристально глядя на нее.
В ответ она уставилась на него, но ничего не говорила, и неуклюжая тишина заполнила комнату. Я полагал, что высказывание чего-нибудь сломало бы напряженность, которую нагнетали взгляды остальных. Я надеялся, что она сделает первый шаг и заговорит, потому что, я знал, Алек не станет. Основываясь на том, что сказала Эсме, когда посетила нас на Рождество, была долбаная причина, почему Алек не появился – тогда он хотел избежать этой ситуации. Он не хотел заставлять ее чувствовать неудобство. Но к счастью, я не должен был ничего придумывать, чтобы убрать напряженность, потому что она, наконец, пришла в себя.
– Я рада видеть вас, Алек, – сказала она, ее голос был напряженным и шатким.
Она протянула ему руку, и я уставился на нее, немного ошеломленный. Я ожидал, что она найдет силу признать его, но точно не ожидал, что она, на хер, протянет ему руку. Потребовалась бы большая храбрость, чтобы пожать руку человеку, который позволил своей сестре мучить вас, даже не делая замечания. Этот человек, вы знаете, убивал людей. И она, очевидно, все еще была охеренно испугана, но сделала это, потому что была сильной. Она, наконец, начинала верить в себя, и было ясно, что она, черт возьми, верила в меня. Она доверяла мне.
Она протянула руку человеку, который, я знал, даже не рассматривал такой вариант развития событий… еще одна сраная причина, чтобы гордиться моей девочкой.
Он взглянул на ее руку, вид у него был не менее удивленный, чем у остальных. Он колебался с мгновение, и я сразу же подумал, что, если он не сделал бы это дерьмо, если бы он не взял ее руку и не пожал ее, то после всего этого я причинил бы этому уроду боль. Но он не разочаровывал меня. Он взял ее руку и потряс.
– Взаимно, – сказал Алек. – Если вы, дети, простите меня, я пойду обустраиваться.
Он отпустил руку Изабеллы и повернулся, поднимаясь наверх и исчезая из нашего поля зрения. Я ухмыльнулся и притянул Изабеллу еще ближе к себе, а она положила свою руку назад на мою.
– Черт побери, да, это – моя девочка! Христос, разве можно быть такой сексуальной?– пробормотал я.
Я видел, что ее щеки начали вспыхивать.
