Я закончила готовить, и мы сели, чтобы поесть вместе. Атмосфера в доме смягчилась, после того, как Аро и его жена покинули нас. Мне было ещё не очень комфортно, потому что я ощущала глаза Алека на себе, но я терпела.
После обеда Эдвард открыл подарки от семьи. Я чувствовала себя ужасно, не имея возможности подарить ему что-нибудь, и только наблюдала за тем, какие подарки сделали остальные. Затем Эдвард поставил кино, которое ему подарили, и начал о чём-то беседовать с гостями. Я не могла сосредоточиться ни на кино, ни на беседе. Все мои мысли были заняты событиями дня и словами, которые были сказаны. Я неистово пыталась понять всё.
Они, действительно, хотели освободить меня? Какое значение имело это для меня? Что мне делать и куда идти? Это, правда, будет просто? Кто-то будет нести за меня ответственность, и только тогда я смогу уйти? Все мои мысли были об актовом зале в школе и тех надеждах, мечтах и возможностях, которые были высказаны выпускниками. Я сопоставляла их со своими. Теперь я могла не только придумать своё будущее, я могла его ещё и почувствовать. Это, действительно, моя жизнь?
На середине фильма я наклонилась к Эдварду и сказала, что пойду наверх, потому что чувствовала себя поражённой. Он предложил пойти со мной, но я попросила его досмотреть кино со всеми, потому что это был его день рождения, и он имел право наслаждаться этим днём.
Я пошла в комнату, разделась, надела шорты и одну из футболок Эдварда. Я легла в кровать и притянула к себе его подушку. Не знаю, почему я была так чувствительна, но тишина и аромат Эдварда воздействовали на меня утешительно. Я свернулась в кровати, а слёзы продолжали течь из глаз.
Я провалилась в сон спустя некоторое время, из-за того, что была истощена прошлой ночью. Меня разбудило движение на кровати. Я открыла глаза и несколько раз поморгала, пытаясь привыкнуть к темноте. Одеяло приподнялось, и Эдвард тесно прижался ко мне.
– Эй, tesoro, – прошептал он мягко.
– Я здесь, – прокаркала я хриплым со сна.
Я откашлялась, пытаясь убрать хрипоту.
– Который час?
– Чуть за полночь. Элис и Розали только ушли, – сказал он.
Я кивнула со вздохом и прижалась к нему. Он был тёплым, и пах смесью одеколона, алкоголя и травки, и я поняла, что они расстались далеко не трезвыми. Меня это не беспокоило, ведь теперь он курил травку только в компании.
– Мы только напились, покурили траву и посмотрели «Лицо со шрамом» (3).
– Мило, – пробормотала я, успокоенная его присутствием.
Я понятия не имела, о чём был фильм, но смахивало на фильм ужасов. Он засмеялся и, обернув руки вокруг меня, притянул к себе на грудь.
– Ты себя хорошо чувствуешь, Белла? – спросил он мягко, поглаживая мою спину.
Я промычала в ответ и кивнула.
– Только вот жаль, что я так ничего и не подарила тебе на день рождения, – пробормотала я.
Он застонал.
– Ты подарила мне себя, Изабелла. Это всё, что мне нужно. Этим утром я получил половину доверительного фонда. Мне не нужно никакого дерьма от тебя. Я сам могу себе позволить что угодно, – сказал он.
– И каков твой доверительный фонд? – спросила я любопытно, но устало.
Он засмеялся.
– Всего-то пара миллионов. Я получил половину этого дерьма утром, и получу другую через три года, когда мне исполниться двадцать один, – сказал он.
– Ничего себе, – сказала я, потрясённая.
Я знала, что у него был доверительный фонд, поскольку он упоминал о нём, размышляя о нашем побеге несколько месяцев назад, но понятия не имела, что он такой большой.
