доктор.
– Благодарю вас, сэр, – сказала я, но мой голос сорвался на рыдания.
Он кивнул и вышел, не говоря ни слова, оставив нас с Эдвардом наедине.
– Давай займемся чем-нибудь веселым, – сказал Эдвард сразу же, как только закрылась входная дверь.
Я взглянула на него, и он, улыбнувшись, стер слезинки кончиками пальцев.
– Чем, например? – спросила я, стараясь успокоиться и чувствуя себя глупой из-за того, что так расклеилась. – Вообще-то, мне нужно готовиться.
Он вздохнул и покачал головой.
– Ты уже знаешь достаточно, тебе вовсе не стоит перегружаться и перегореть прежде, чем ты даже пойдешь на экзамен. Ты уже готова, – сказал он уверенно. – А сейчас в нашем распоряжении весь дом, и в ближайшие дни мы должны наслаждаться этим.
Я недовольно согласилась, не чувствуя подобной уверенности насчет моей готовности, какую излучал он.
(1) Standardized Aptitude Test – тест на проверку академических знаний
ДН. Глава 59. Часть 2:
После нескольких недель обучения, в один из вторников, Эдвард, наконец-то, отвел меня на GED- тестирование, и сказать, что я волновалась – это ничего не сказать. Никогда раньше подобного со мной не случалось, и я дико боялась провалиться и разочаровать всех, ведь они столько сил вложили, чтобы помочь мне. Я не хотела ничего, кроме как запереться в библиотеке и круглосуточно заниматься, заниматься, пока не наступит день, когда я должна буду отправиться в Порт-Анжелес для прохождения теста, но я знала, что Эдвард никогда не пойдет на это.
Мы закончили этот день ничегонеделанием: ели пиццу и смотрели кино. Он немного поиграл для меня на фортепиано, а я снова попробовала сыграть ту простую песенку, которой он научил меня в свой день рождения, но у меня по-прежнему не очень хорошо это получалось. Мы смеялись и шутили, просто наслаждаясь обществом друг друга.
Мы проснулись в понедельник, и я приготовила завтрак, прежде чем мы отправились в очередной поход – через лес, на поляну. Умение Эдварда ориентироваться на местности всегда ставило меня в тупик, потому что мы шли по таким местам, где не было настоящей тропки, и, тем не менее, во время прогулки по лесу нам очень редко приходилось прибегать к помощи компаса. Казалось, что он просто знает, куда идти, а ноги сами несли его туда. Он считал, что это у меня хорошая память, но Эдварду все давалось с такой легкостью, что ему даже не приходилось прилагать никаких усилий… у него это просто было.
Эдвард высказал теорию о том, что у меня фотографическая память, а доктор Каллен не спешил согласиться с ним, поскольку это довольно редкое явление. Он пояснил, что гипотеза о существовании у людей фотографической памяти настолько спорная, что некоторые ученые и врачи даже не признают, что она в действительности существует. Другие согласились с тем, что это явление, встречающееся у примерно двух процентов населения планеты, и, в основном, у детей. Он сказал, что она может проявляться и исчезать через некоторое время, повторяя слова Эдварда о том, что память работает нерегулярно, и кое- кто даже считал, что человек может пользоваться ею по своему усмотрению, если прилагать определенные усилия для того, чтобы запомнить, что они видели.
Доктор Каллен, однако, согласился, что моя память устроена не вполне обычно, и что это удивительно – как я способна обрабатывать информацию, заявив, что тот, кто вырос в тех же условиях, что и я, в принципе, не должен так быстро обучаться. Он сказал, что всегда считал, что пройдет немало лет,
