Тело затекло, я все еще был уставшим, но знал, что нужно собираться и возвращаться на дорогу. Я подошел к ванной и обнял Беллу, замечая, что она стоит возле зеркала. Она мягко улыбнулась мне, и я наклонился, целуя ее шею у основания, напрягшись, когда она подняла руку и провела пальцами по засосу, который я оставил.
– Черт, прости меня за это, – быстро сказал я, чувство вины снова нахлынуло мощной волной.
В дневном свете он выглядел даже еще хуже, ярко-красный с пурпурными точками.
– Я не понимал, что так впиваюсь…
– Не извиняйся, – мягко сказала она. – Он не болит.
Я вздохнул и пробежался рукой по волосам.
– Какая разница, болит ли он, я не должен был оставлять на тебе отметину. Это просто, на хер, неправильно. Я нанес тебе вред, а у тебя этого дерьма было предостаточно, тебе не нужна добавка в виде отметин, оставленных моей гормонозависимой задницей.
Она закатила глаза.
– Это не одно и то же, – раздраженно сказала она. – Ты не хотел ранить меня, ты сделал это, потому что любишь меня. Даже приятно знать, что это след твоих губ.
Я уставился на нее.
– Это уродливо, – поежился я.
Дело дрянь, она слишком особенная и утонченная, чтобы разгуливать повсюду с отметиной на шее, как какая-то чертова дешевая шлюха.
– Он исчезнет, – просто сказала она, поворачиваясь ко мне лицом.
Она заглянула мне в глаза, и там я увидел обожание. Я улыбнулся, нежно целуя ее. Она молчала с минуту, а потом закусила нижнюю губу, нервно сжимая ее зубами, возвращалось беспокойство вчерашнего дня. Она нерешительно смотрела на меня, и в глубине ее глаз я видел, как растет волнение, мое гребаное предчувствие возвращалось. Меня начинало тошнить, желудок переворачивался, но мне нужно было быть сильным для моей девочки.
– Мы уже близко? – тихо спросила она, голос был едва ли громче шепота.
Я покачал головой.
– Нет, еще даже не половина пути. Сколько сейчас, одиннадцать? Если я поеду без остановок, мы будем там в три-четыре утра, – сказал я, вспоминая данные навигационной системы, оценивающей время прибытия.
– Оу, – сказала она, напряжение на ее лице немного уменьшилось.
Может, мы еще и не близко, но она знала, что вскоре будем.
– Ты хочешь поехать прямо сейчас? – внимательно глядя на нее, спросил я.
Она подняла глаза и снова закусила губу, раздумывая над ответом.
– Что мы будем делать, когда приедем? – нерешительно спросила она.
Я пожал плечами.
– Я должен позвонить Алеку, когда мы подъедем достаточно близко, но, наверное, мы еще раз остановимся в отеле и поспим, – сказал я.
Вряд ли мы можем заявиться в сраную резиденцию Свонов в три утра, поэтому, даже если сейчас мы помчимся в Финикс, сразу мы туда не попадем.
– Хорошо, – осторожно кивнула она.
Я приподнял брови, и она виновато улыбнулась.
– Хорошо, мы можем ехать прямо сейчас.
– Вот и отлично, – сказал я, коротко ее целуя.
Изабелла выскользнула из моих рук и пошла в душ, пока я одевался и спускал в машину сумки. Я замер, когда подошел к «Вольво» и достал телефон, набирая номер отца. Мне нужно было проверить его, знать, что, б…ь, творится в гребаном Форксе. Не буду, на хер, лгать – я волновался за него. Он рисковал своей жизнью ради нас, и я хотел убедиться, что он цел, но на телефоне стоял долбаный автоответчик. Я
