представления, о чем я говорю.
Она кивнула.
– Можешь начинать, – сообщила она, изогнув кончики губ в улыбке.
Следующие несколько часов мы провели, гуляя по поместью, и я рассказывала ей о жизни в Вашингтоне. Она слушала, как я описывала ей Калленов, поясняя, что Джаспер и Эмметт стали для меня словно братья, и как я подружилась с Элис и Розали. Большая часть нашего разговора касалась Эдварда, так как я детально описала, как мы влюбились друг в друга, и насколько он для меня великолепен. Я рассказала ей все, что мы делали, и передала весь жизненный опыт, который получила от него, начиная от первого кусочка шоколада, который он дал мне во время нашей первой поездки в магазин, и заканчивая поездкой в Финикс, чтобы повидать ее.
Она выглядела восхищенной, когда я рассказала ей о праздновании Рождества, фейерверках и школьных танцах. И была полностью потрясена, когда я описала, как училась водить машину и сдала тест на GED. Она ловила каждое слово, которое я произносила, изредка комментируя что-нибудь, вместо того, чтобы внимательно слушать. Я опустила некоторые детали, вроде инцидента с наказанием от доктора Каллена и случая, когда меня пытался изнасиловать Джеймс, потому что не хотела ее волновать. Это все произошло, и это невозможно исправить, но я не позволю этому испортить все хорошее, что случилось со мной.
ДН. Глава 61. Часть 3:
Я описала процесс поручительства Алека и то, что это означало, и она была потрясена точно так же, как в свое время это потрясло меня. Это означало, что я могу когда-нибудь свободно выйти в мир, и жить своей собственной жизнью. Это было все, о чем мечтала моя мама, и чем больше я говорила, тем больше она светлела. К ней возвращалась жизнь, когда я рассказывала о том, что Эдвард и я уедем куда- нибудь вместе и поступим в колледж, и о том, как я когда-нибудь смогу выйти замуж и создать семью, если захочу. Я рассказала ей, что это будет только мое решение, потому что Эдвард дает это мне. Он дает мне возможность выбрать будущее и обещает быть рядом со мной в каждом шаге на этом пути.
Мы стояли на краю сада, и она стряхивала со своих босых ног грязь, выдернув несколько сорняков. Моя мама не могла не работать, даже когда ей говорили не делать этого, что напомнило мне о том, как я вела себя, только попав к Калленам. Я практически умоляла их дать мне работу, не способная просто расслабиться. Поразительно, как я изменилась за такое короткое время, хотя по большей части я не понимала этого, пока не оказалась перед матерью.
– Эдвард Каллен, – тихо сказала моя мама через секунду, выдергивая еще один сорняк. – Это имя странно знакомо мне.
Я удивленно посмотрела на нее, и меня осенило.
– Слушай, он же был здесь раньше, – быстро сказала я, понимая, что пропустила эту часть. – Я не знаю, видела ли ты его или просто помнишь, потому что это было много лет назад. Мы оба были маленькими детьми.
Она быстро взглянула на меня, потом перевела взгляд за мое плечо и округлила глаза. Я развернулась и застыла, заметив приближающегося Эдварда.
– Заговори о дьяволе, – улыбаясь, произнесла я.
Он ухмыльнулся и покачал головой.
– Я думал, мы уже выяснили, какой ублюдок в этом доме является дьяволом, tesoro, – шутливо сказал он.
– Точно, – подтвердила я.
– Боже, он долбаный мудак. То есть я никогда и не сомневался в этом, но только дайте мне одну минуту наедине с ним и этой сукой – его женой, и я сделаю этот мир гораздо лучше, – тряхнул он головой. – Думаю, у Алека несколько раз возникало желание пнуть меня по гребаной заднице за то дерьмо, которое я ему сказал.
– И что ты ему сказал? – поинтересовалась я.
Он пожал плечами.
– Не знаю, Белла. Много чего. Я спросил, как ему понравится, если его пнут точно так же, как
