читал вопросы в его глазах. Я точно знал, что он хотел узнать… Я опасался этого дня всю свою жизнь.
– Просто скажи, в чем дело, Эдвард, – тихо произнес я со вздохом. – У меня нет сил ходить вокруг да около. Спроси, что хочешь знать.
Мгновение он смотрел на меня, и я видел его опасения. Он хотел спросить, он хотел знать, но боялся получить подтверждение тому, о чем, очевидно, догадывался.
– Когда мы были в Финиксе, Джейн сказала какое-то дерьмо. Я имею в виду, что знаю, насколько она была сумасшедшей, и все же, она назвала меня проклятым призраком, представляешь? Она все орала на Алека и сказала, что только потому, что я поступаю так же, как и ты, не значит, что мы одинаковые… и что Изабелла – не мама, – он остановился, в очередной раз провел рукой по волосам, а я сидел тихо, и не мешал ему высказываться. – И дело не только в этом, есть и другое дерьмо. Думаю, мне просто стало интересно… ну, ты понимаешь…
– Ты хочешь знать, как я встретил твою мать, – сказал я спокойно.
– Правду, – серьезным голосом согласился он.
Я кивнул.
– Правду.
12 июля 1980
Я устремился к заднему выходу из дома, надеясь выскользнуть незамеченным. Как только я толкнул дверь, горячий сухой воздух ударил по мне с такой силой, что у меня почти перехватило дыхание, и я закашлялся. Я, б…ь, ненавидел жару, ненавидел все, что с ней связано. Я ненавидел то, как она затрудняет дыхание, и то, что кожа нагревается и покрывается потом. В жару почти не было ветра, а когда он все же дул, то ничуть не охлаждал. Он просто разгонял вокруг тебя раскаленный воздух, поднимая пыль и делая жару еще более невыносимой. И пыль… Черт, я ненавидел пыль. Она задерживалась в воздухе, вызывая жжение в глазах, и дышать становилось невозможно. Я с трудом переносил жару… но я по-любому предпочитал ее тому, что ожидало меня внутри оснащенного кондиционером особняка. То, что происходило внутри него, я ненавидел еще больше.
Выйдя на задний двор, я зажмурился – яркость дневного света практически ослепила меня. Я проклинал себя за то, что не прихватил солнцезащитные очки. Но мама сказала, что они будут лишними и могут создать обо мне неверное представление. Я не стал с ней спорить, и не взял их.
Этот день был относительно спокойным в том, что касалось моих отношений с отцом. Он постоянно придирался ко мне и выговаривал, насколько сильным разочарованием был я во всем, что делал.
«Ты живешь неподобающе своему имени, Карлайл».
«Начинай действовать как Каллен».
«Хоть раз будь мужчиной».
«Дай мне повод гордиться тобой».
«Ты знаешь, как поступить правильно?»
«Прекрати отказываться от всего».
И любой день, в который его внимание не было сосредоточено на мне, был для меня красным днем
