Мы не хотели этого.
Он смотрел на меня недолго, пока обдумывал то, что я сказал. Он больше не злился, но был по- прежнему грустен, что заставляло меня чувствовать себя паршиво. Я видел невыплаканные слезы, блестевшие в его глазах, и как он сдерживал их, не желая показывать, насколько близко к сердцу принимал эти слова. Он старался быть сильным, и так было всегда, таким был мой сын. Так же, как Изабелла была похожа на Элизабет, мой сын был похож на меня.
– Тебе она тоже напоминает о маме, – сказал он тихо.
Я неохотно кивнул.
– Еще как.
12 июля 1980
– Вот ты где, – прозвучал голос Элизабет, напугав меня, потому что я не слышал, как она подошла.
Я обернулся и посмотрел на нее, сведя брови на переносице, когда она протянула мне стакан. Я осторожно взял его.
– Я подумала, что ты захочешь пить, раз уж ты говорил, что тебе очень жарко.
– Ну, да. Спасибо. Что это? – с любопытством спросил я, разглядывая содержимое стакана.
Она нежно улыбнулась, и быстро огляделась, как будто проверяла, что никто не слушает наш разговор.
– Это домашняя вишневая кола. Мой фирменный напиток.
9 августа 1981
Я бросился к входной двери Чикагского дома Эвансонов и, не удосужившись постучать, распахнул ее с такой силой, что она ударилась об стену. И даже не закрыв ее за собой, я ринулся вверх по лестнице. Я был в панике, сердце бешено колотилось в груди, и казалось, что оно, на хрен, сейчас разорвется. И я знал, что до фига огребу за свое поведение, но никто и ничто не имело для меня значения в тот момент. Было наплевать, что они могли подумать, или что они могли бы сделать со мной потом… значение имела только она.
Я подбежал к двери в конце зала на втором этаже и почти столкнулся с Алеком, выходящим из другой комнаты. Он схватил меня, чтобы остановить, но, охваченный гневом, я грубо оттолкнул его прочь.
– Как ты мог? – процедил я, глядя на него. – Как ты мог оставить ее здесь одну? Без защиты?
– Я искренне сожалею, Карлайл, – спокойно сказал он.
– Сожалеешь? Ты извиняешься передо мной? А ты, мать твою, извинился перед ней? – кричал я.
Он покачал головой, и я горько усмехнулся, с досады схватив себя за волосы.
– Конечно же, нет. Как ты мог, Алек? Я, б…ь, никогда и ничего у тебя не просил! Ты же
