знаешь, как я отношусь к ней! Как ты мог позволить этому случиться?
– Я не подумал, – сказал он. – Я никогда и подумать не мог, что ее могут тронуть в моем доме.
– Ты полагал, что этим ублюдкам можно доверять? – выплюнул я. – Из всех людей именно ты сегодня решил побыть таким чертовски доверчивым? Ты должен был присматривать за ней! Ты же знаешь, какими становятся некоторые, когда речь заходит об ирландцах! Они видели в ней игрушку, ты, черт возьми, помахал перед их мордами куском мяса, а затем повернулся спиной, наивно полагая, что они не нападут?! Тебе, на хрен, следовало бы лучше их знать!
– Я знаю, – ответил он. – Уже слишком поздно и ничего нельзя изменить, но я понимаю, что допустил ошибку в суждениях.
– Ты чертовски прав, ты, на хер, ошибся, и рекомендую тебе найти способ это исправить, возместить ей, потому что это дерьмо на тебе. Ты по гроб жизни обязан ей, Алек, – отрезал я, отворачиваясь и уходя прежде, чем он смог ответить мне.
Я толкнул дверь в спальню и сразу же услышал ее рыдания, и этот звук болью отозвался в груди, разрывая ее на куски. Я закрыл за собой дверь и бросился к кровати, обнял ее и, сев, прижал к себе. Она крепко вцепилась в меня и уткнулась лицом мне в шею, а я убаюкивал ее в своих объятиях. Я чувствовал, что она дрожит всем телом, одежда ее была разодрана, а на теле виднелись кровоточащие раны. Я смотрел на нее, и меня переполняли боль и гнев.
– Ничего страшного, Лиззи, – сказал я тихо, покачивая ее, когда она закричала и вцепилась в меня. – Я уже тут. Ты в порядке.
– Они… они… – лепетала она сквозь рыдания.
Я быстро шикнул на нее, не желая, чтобы она произносила это.
– Я знаю, что они сделали, bellissima. Мне очень жаль, – сказал я спокойно.
– Я пыталась сопротивляться, – хныкала она. – Как ты учил меня. Я пыталась.
Я крепче притянул ее к себе, ее тело содрогалось от рыданий. Я чувствовал, что глаза наполняются слезами, а боль в груди усиливается. Она была такой сильной.
– Я знаю, Лиззи. Я так сильно горжусь тобой за твой отпор. Ничего подобного никогда больше с тобой не случится. Клянусь.
5 января 1983
Я сбежал вниз по ступенькам, протирая глаза в попытке проснуться. Было еще рано, так рано, что солнце даже не поднялось, и я по-прежнему чертовски хотел спать. Я был утомлен, но, проснувшись в пустой комнате, я уже никак не мог снова заснуть, пока не пойму, куда же она подевалась.
Она знала, что я ненавидел просыпаться и видеть, что она ушла. Это беспокоило меня.
Я направился на кухню, зевая и пытаясь продрать глаза, потому что они заплыли и слезились. Я снова потер их и замер, когда пнул дверь и увидел ее, несколько раз моргнул, фокусируясь на ней.
Она стояла у стойки, размазывая глазурь по торту. Я почувствовал сладкий запах и понял, что она, черт возьми, просто готовила. Я сложил руки на груди и прислонился к косяку, качая головой.
– Доброе утро, – сказал я хриплым ото сна голосом.
Она подпрыгнула, вздрогнула и резко обернулась, чтобы посмотреть на меня. Она реагировала так на все и всех вокруг себя из-за того, что часто уходила в себя – и я не мог сказать, хорошо это или плохо. Это означало, что она уже начинала понемногу привыкать к этому миру и позволяла себе расслабиться, но это также было и плохо, потому что любой ублюдок мог подкрасться к ней сзади.
ДН. Глава 63. Часть 5:
