~ * ~
– Как…? – начал было Эдвард, но покачал головой и в отчаянии провел рукой по волосам. – Я хочу сказать: твою мать, папа. Это же какая-то херня.
Я кивнул.
– Я знаю, сынок. Это слишком сложно понять.
– И именно поэтому она так чертовски отчаянно старалась спасти Изабеллу? Потому что она была там, и сама была такой же? – спросил он.
Я видел боль в его глазах, когда он смотрел на меня с мучительным выражением. Я знал, что ему трудно принять это, все, во что он верил, сейчас подвергалось сомнению. Я пошатнул его уверенность, и теперь он вынужден искать опору.
– Можно сказать и так. Твоя мать не была рождена рабыней, как Изабелла, но Элизабет знала, что ожидает Изабеллу. Когда мы встретились с ней, Изабелла еще совсем ничего не понимала, и не знала о мире, ее окружающем. Она была так невинной и наивной, и твоя мать хотела спасти ее до того, как ее сломают, – сказал я, качая головой. – Она не хотела, чтобы эта милая девочка пережила то же, что и она сама. Твоя мать знала, что не может стереть свое прошлое, но чувствовала, что, подарив этой маленькой девочке реальное будущее, вдали от всего этого, она могла бы как-то наверстать упущенное.
– По той же причине она спасла Эмметта… что-то хорошее компенсирует что-то плохое. Она хотела спасти Эмметта, потому что он был плодом изнасилования, и она тоже была изнасилована и… – он запнулся и выражение ужаса мелькнуло на его лице. – Черт, нет. Боже, не смей говорить мне, что она была именно такой рабыней!
Мои глаза расширились от удивления, и я быстро мотнул головой.
– О, нет, совсем нет. Ее использовали для работы, – сказал я, не желая, чтобы он начал думать в этом направлении.
Мои слова успокоили его и, казалось, заставили немного расслабиться.
– В то время она подверглась нападению, но это сразу обнаружили и позаботились об этом.
– Позаботились? Так ты убил того ублюдка? – с нажимом спросил он.
Поколебавшись, я кивнул. Мне не пришлось делать это самому, но мой отец в то время был боссом, и он все устроил.
– Так вот почему ты не позволял нам увидеться с бабушкой?
Я уставился на него, не ожидая подобного вопроса.
– Что? – переспросил я.
Он покачал головой.
– Ты оставил бабушку в том доме в Чикаго и запретил нам видеться с ней и даже разговаривать. Почему? Ты боялся, что она, черт возьми, расскажет нам? Ты говорил, что она плохо отзывалась о маме, из-за того, что та была ирландкой, или все же из-за того, что она была рабыней?
Я пожал плечами.
– Бабушка была не в своем уме, Эдвард. Она так никогда не приняла вашу мать, и я не хотел, чтобы вы слушали ее бред. Быть рабыней – уже достаточно плохо, но быть ирландкой и рабыней – в ее глазах было недопустимо. Ваш дед, к счастью, имел больше сострадания.
– Итак, она на самом деле была ирландкой? Я к тому, что хоть это-то, по крайней мере, правда? – спросил он.
– Да, она, действительно, была ирландкой. И к тому же, чистокровной. Она родилась в
