Ирландии, у девочки-подростка, которая не могла воспитать ее, и поэтому бросила. Первые два года своей жизни Элизабет прожила в детском доме, после чего пара ирландцев из Америки усыновила ее. Она жила с семьей в округе Бриджпорт в Чикаго, пока ей не исполнилось шесть, и все это время она жила, как нормальные дети, и даже ходила в детский сад. Но ее приемный отец попал в неприятности, задолжав много денег одной ирландской банде, и не смог заплатить, тогда, как-то ночью, они украли Элизабет в качестве возмещения долга,– сказал я.
Он смотрел на меня с любопытством.
– И вот так она стала рабыней? Она была нормальной девочкой, которую, на хрен, похитили? И ее даже не искали? – спросил он, нахмурившись.
Я кивнул.
– Конечно, искали, но ты знаешь, сколько детей в этой стране пропадают без вести, Эдвард? Более двух тысяч детей, каждый день. Твоя мама исчезла в 1971 году, за десять лет до учреждения Национального центра по делам пропавших и эксплуатируемых детей. Ее искали, но ее и след простыл, поэтому они занялись следующей пропавшей девочкой. У них не было ни Интернета, ни других вспомогательных инструментов для поиска, которых полным-полно сейчас. Все, что тогда было – сплетни, доносы, а когда разговоры о ее пропаже прекратились, то все стихло, будто она никогда и не существовала, – сказал я.
– А ее родители? – спросил он.
Я отрицательно покачал головой.
– Они так и не заплатили, даже после того, как забрали их дочь, так что их просто убили, – сказал я. – Некоторое время Элизабет провела в подвале одного дома, принадлежащего шайке ирландцев, но вскоре после того, как люди, у которых она жила, были убиты, ее доставили в Borgata, и передавали из дома в дом, как прислугу, и, в конечном итоге, она оказалась у Эвансонов в Финиксе.
– И ты должен был ее освободить, – сказал он. – Как? Я имею в виду, кто поручился за нее?
– Я, – спокойно ответил.
Он посмотрел на меня с недоумением, явно, не ожидая такого ответа.
– Непросто было их убедить, и никто не вступился бы за меня, так что это был единственный путь. Я пытался уговорить Алека сделать это, но он отказался, сказав, что это не его дело, и он не желает вмешиваться. Я вступил в мафию в день, когда мне исполнилось восемнадцать лет, и поручился за нее той же ночью. В то время она уже была относительно свободна, жила с Алеком и Эсме какое-то время, но после того, как я поручился за нее, она была вольна уйти со мной.
– Так просто? – спросил он.
Я горько усмехнулся.
– В это нет ни хрена простого, Эдвард. Я испробовал все, что мог. После того, как на нее напали, я был просто в отчаянии, я даже хотел забрать ее и убежать, но это было бы полной катастрофой. Единственный способ, при котором твой дедушка позволил бы этому случиться – это если бы я присоединился к Borgata, и он проделал чертовски хорошую работу, чтобы убедить меня, что так будет лучше. Он убеждал, что это – единственный способ обеспечить безопасность Элизабет, единственный, позволяющий нам на самом деле быть вместе. Он так гордился мной, когда я согласился вступить в ряды организации, а это, поверь мне, происходило крайне редко. Наконец, я сделал хоть что-то, что порадовало его. Наконец-то, я оправдал имя Каллен, – горько сказал я, качая головой.
– Я, э-э… не знаю, – сказал Эдвард.
Я пожал плечами.
– Неважно. Все это уже кончено. Это все, что ты хотел узнать? Потому что я устал и, откровенно говоря, у меня нет сил продолжать, – бросил я с раздражением.
– Думаю, да. Б…ь, я не знаю. Я до сих пор в шоке от этого дерьма, – сказал он. – А как насчет Эмметта и Джаспера?
Я вздохнул.
