– Я скажу им, при первом же удобном случае. Они должны услышать это от меня, – добавил я. – Сказать или нет Изабелле, решать тебе.
– О да, и не думаю, что хорошая идея сделать это прямо сейчас. Я скажу ей… когда-нибудь… но только не сегодня, – пробормотал он. – У нее и так достаточно всякой херни на уме, а еще это.
– Да уж, представляю, – сказал я, бросая взгляд на все еще работающий ноутбук.
Оказалось, что она не переместилась ни на дюйм с тех пор, как я видел ее, что меня ничуть не удивило.
– Она старается приспособиться к информации о смерти матери, случившейся в то же самое время, как сама она обрела свободу. Жизнь ее матери закончилась именно тогда, когда ее – только начинается. Кстати, об этом…
Я отодвинул стул и открыл правый нижний ящик стола, вынул из него файлы, которые лежали сверху, и передал их Эдварду, который взял их очень осторожно.
– Что это? – спросил он с любопытством.
– Все документы на Изабеллу, ее паспорт и наследственная информация. Пройдет некоторое время, прежде чем утрясется вопрос с имуществом Свонов, но адвокат подписал, что она будет назначена единственным наследником. Никто, разумеется, не станет этого оспаривать, потому что у Свонов более нет никаких родственников, но мы должны выждать из соображения приличий, – сказал я. – Алек разбирается со всем, но это займет несколько месяцев.
– Так она, на самом деле, получит все? – спросил он. – Я знал, что он подписал бумаги и все такое, но ни секунды не думал, что он и вправду сдохнет. Я имею в виду, что он был охеренно гадким уродом, но полагал, что он доживет лет до ста восьми, чтобы только помучить нас всех.
Я улыбнулся и покачал головой.
– Да, она получит все. Все земли Свонов, их дом, деньги… также она, фактически, станет владелицей всех рабов в соответствии с нашим кодексом поведения, но, знаешь… мы посчитали, что это было бы неразумно.
– Да, – он согласился. – Это был бы капец – передать ей рабов. Это все равно, что пощечина.
Произнеся эти слова, он прищурился и посмотрел на меня с подозрением. Какое-то время он молчал, но я точно знал, что он размышлял, выражение его лица подтверждало мою догадку. Иногда он может быть таким предсказуемым.
– Просто скажи это, Эдвард, – позвал я.
– Каким же охеренно бесчувственным ты должен быть, чтобы делать всю ту херню, что ты сделал за свою жизнь! – выпалил он. – Владеть долбаными людьми после того, как моя мать сама прошла через это дерьмо?! Ей бы, б…ь, было стыдно за тебя!
Его слова ранили, но я сохранил видимость спокойствия, борясь с желанием грубо ответить ему.
– Ей было бы стыдно, но, уверяю тебя, у меня были хорошие намерения. Нонна сама вызвалась приехать со мной сюда многие годы назад, проведя всю жизнь с семьей Аро. Он сказал, что она уже слишком стара и хотел избавиться от нее, и я ее спас ей жизнь, забрав к себе. После ее смерти я не намеревался обзаводиться еще рабами, но Джеймс опередил меня и, заручившись поддержкой Аро, буквально навязав мне Джанет. Я взял ее с неохотой, и я знаю, что убить ее было неправильно, но она была для нас угрозой, и у меня не было выбора. А Изабелла… ну, ты знаешь, почему я купил Изабеллу, – я замолк и посмотрел на него. – Знаю, что я порой совершал ужасные поступки, и твоя мать не была бы счастлива со мной, но, как бы ни хотел, я не могу повернуть время вспять.
– Да, и, как я уже говорил ранее, я не единственный, кому ты должен сознаться в этом дерьме, – процедил он с раздражением в голосе. – Ты должен, б…ь, извиниться перед ней.
Я сердито вздохнул.
– Может быть, когда-нибудь я решусь… разумеется, после того, как ты скажешь ей правду. Мои извинения за то, что я сделал, не будут иметь никакого смысла, если она не будет знать, за что.
