«Она стояла в комнате с осыпающейся штукатуркой, прижавшись к оконной раме,
и видя непостижимость того, что прежде любила.
Ей была неведома причина одиночества.
Она знала лишь одно: это не тот мир, которого она ожидала»
Эйн Рэнд
Изабелла Свон
Я сидела в полутемной библиотеке, вглядываясь в насыщенную темень двора Калленов. Была глубокая ночь, на улице стоял непроглядный туман, и дождь бил в окно, небо покрывали массивные облака. Не было ни намека на луну или звезды, только чернота. Вид дождя, звуки, раздающиеся в библиотеке, навевали страх, но в то же время… это подходило. Такой я была внутри… пустота, чернота, уродство…
Мне тяжело подобрать слова и почти невозможно это описать. Я как будто умерла. Я могла вдыхать кислород, сердце гоняло кровь по телу, но часть меня прекратила свое существование. И это не произошло мгновенно – наоборот, не было ничего быстрого и безболезненного. Смерть была мучительной, полной агонии и боли, я медленно горела, осознавая, что это моя вина. Мое существование уничтожило ее, и все вокруг страдали от того, что я живу. С каждым днем мне становилось понятнее, что, не родись я, ничто из этого не случилось бы. Я была обузой для всех, и продолжаю ею быть. Она была бы жива, если бы не я, и никакие слова не изменят мое мнение.
Я вздохнула и посмотрела на часы на стене, напрягая глаза и пытаясь разобрать цифры. Из коридора падало немного света, поэтому я заметила, что маленькая стрелочка около двенадцати, и поняла, что уже полночь. Вздохнув, я повернула голову к окну, встречая очередной день.
Тринадцатое сентября… годовщина дня, когда я неумышленно начала разрушать чужие жизни. Это был день моего рождения, но мне нечего было праздновать. Не было ничего хорошего в нем, но они никогда не поймут… особенно Эдвард.
Я точно не знала, где сейчас Эдвард. Не знала, куда он пошел, выскользнув из постели посреди ночи, и я не спрашивала, понимая, что он или играет внизу на пианино, или просто нуждается в одиночестве. Я не знала всех деталей произошедшего в Финиксе, но поняла достаточно, чтобы составить примерную картину. Я немало услышала из его с Эсме разговора в тот день после полудня, чтобы понять, что смерть моей матери на ее собственной совести. А еще я мельком слышала от доктора Каллена, что Алек убил Чарльза и Джейн в качестве расплаты. Эдвард все это видел… и не странно, что теперь он растерян и обеспокоен.
Я смотрела, как капли дождя скрываются в темноте, пока слабый луч света, пробивающийся из коридора, не исчез, сообщая, что там кто-то есть. Я напряглась, потому что всегда слышала шаги Эдварда, когда он возвращался с ночных отлучек – у него не получалось быть тихим, даже когда он пытался. Но тут не было шума, я слышала лишь дождь за окном.
Резко повернув голову к дверному приему, я тут же его заметила. Вид у него был неопрятный и взволнованный, его явная усталость была заметна даже в кромешной тьме. Сердце тяжело забилось в груди, кровь неслась по венам. Я была не в курсе, что он знал, что не ему одному не спится по ночам, и не он один покидает постель. Я не знала, как он будет реагировать, и лишь надеялась, что он не заставит меня объясняться, потому что у меня не было подходящих слов. Я не знала, что делать, чтобы он понял… тут никакое объяснение не будет к месту.
– Думаю, нам стоит пойти спать, – просто сказал он.
Я кивнула и, схватив книгу с коленей, положила ее рядом на столик. Я поспешила из комнаты прежде, чем он смог сказать хоть слово, услышав позади, как он бормочет ругательства. Мой путь лежал в
