— Правда? Откуда вам это известно? Никто другой об этом не упоминал.
— От него пахло вином.
Брови судьи Кэмпиона взметнулись.
— Понятно. — Он посмотрел на Джеффри. — А теперь расскажите нам о сестре Винифред. Лорд Честер напал на нее?
Я поморщилась:
— Да.
— И брат Эдмунд, который приходится ей к тому же родным братом, защитил девушку, ударив обидчика с такой силой, что тот упал на пол?
Я кивнула.
— А брат Ричард?
Я недоуменно скользнула взглядом в сторону настоятельницы.
— Что вы хотите узнать про него? — спросила та.
— Сам брат Ричард заявил, что категорически возражал против приезда лорда Честера. Он вообще считал неподобающим устраивать пир в монастыре. Так?
Настоятельница, чуть поерзав на стуле, подтвердила:
— Да, это так.
— Значит, оба эти брата, которые появились в Дартфорде всего месяц назад, питали в той или иной форме враждебность к лорду Честеру?
— Вы направляете расследование на неверный путь, — поспешно возразила настоятельница Джоан. — Это же братья — они бы никогда не пошли на такое.
— Но брат Эдмунд совершил акт насилия в отношении лорда Честера всего за несколько часов до того, как последний был убит, — сказал судья Кэмпион, и в голосе его зазвучала более жесткая нотка. — И прошлую ночь он провел в лазарете, а не в части, отведенной для братьев, то есть в отдельном здании.
Я в панике вскочила на ноги.
— Он бы никогда не совершил такого ужасного преступления, как убийство! — воскликнула я. — Это невозможно. Брат Эдмунд — очень хороший, добрый человек, настоящий праведник. Он помогает людям.
В комнате повисло напряженное молчание. Коронер кончил писать, и трое мужчин переглянулись. Судья Кэмпион кивнул Джеффри Сковиллу, и молодой человек быстрым шагом вышел из кабинета настоятельницы.
— Кто-то убил лорда Честера, и я согласен: это ужасное преступление, — сказал судья Кэмпион. Он снова принял обличье доброго дедушки, но я больше не чувствовала себя свободно в его обществе. — Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что убийца питал к жертве лютую ненависть.
— Это не подлежит сомнению, — пробормотал коронер Хэнкок.
— Это явно был не случайный вор, — продолжал судья Кэмпион. — Грабитель бы снял перстни с его пальцев: они стоят целое состояние. Но он не смог бы проделать это бесшумно. Однако леди Честер, спавшая в смежной с мужем комнате, ничего не слышала. Дверь между ними была закрыта, стены там толстые, но все же она услышала бы, если бы в соседнем помещении происходила длительная борьба.
— Но лорда Честера убили во сне, — вставила настоятельница.
— Я так не считаю. Сестра Джоанна рассказала нам, что пострадавший полусидел на кровати. В момент нападения он не пытался встать, чтобы воспрепятствовать удару. Я считаю, кто-то проник в комнату и некоторое время спокойно общался с его светлостью, а тот и вообразить не мог, что его жизни что-то угрожает. А потом ему внезапно был нанесен удар, и сделал это человек, наделенный немалой силой.
— У лорда Честера были враги при дворе, — сказала настоятельница.
Судья Кэмпион кивнул:
— Не сомневаюсь. Но насильственная смерть, случившаяся в этих стенах, бросает тень и на ваш монастырь, и на весь монашеский образ жизни в целом. На пути из Рочестера в Дартфорд я думал о том, что это мог совершить какой-нибудь фанатичный реформатор, желающий таким образом запятнать старую веру. — Он замолчал, покачивая головой. — Но для этого убийца должен был, как минимум, знать, что лорд Честер собирается остаться на ночь в гостевой комнате. Однако это решение было принято неожиданно, по окончании пира. Как посторонний мог узнать об этом? И к тому же выяснить, в какой комнате остановился лорд? Кроме того, согласитесь, ему было бы затруднительно проникнуть в запертый монастырь. Ни у кого не было доступа в гостевую спальню из
