клуатра или снаружи. И наконец, у нас есть рака. — Холодок пробежал у меня по коже. — Мне представляется любопытным, что лорд Честер был убит именно ракой, самой священной из ваших реликвий. Тем самым предметом, который он осквернил, желая напугать сестер во время пира. Вы согласны, что выбор орудия убийства весьма примечателен? — Кэмпион принялся расхаживать по комнате, ударяя концом трости об пол. — Но каким образом рака попала из церкви в парадную часть монастыря? Кто-то взял ее по окончании последней службы и отнес в гостевые комнаты. Ваш привратник кажется мне надежным человеком, и он поклялся, что дверь между парадной частью и частью, где обитают монахини, была заперта. У кого-нибудь, кроме него, есть ключ от этой двери?
— У меня есть собственный ключ, — сказала настоятельница.
Коронер и мировой судья мимолетно переглянулись.
— И где он был прошлой ночью? — спросил судья Кэмпион.
— У меня в комнате. Я сплю отдельно от сестер. Ключ сегодня утром был на своем месте, судья Кэмпион. И уверяю вас: никто не мог прокрасться в мою комнату и незаметно похитить его. Сон у меня чуткий.
— И вы не выходили из своей спальни между полуночной службой и лаудами? — поинтересовался он бесстрастным голосом.
— Я уже два раза сказала вам, что не выходила. — Я услышала частое щелк-щелк-щелк: настоятельница опять терзала свой шарик.
Судья Кэмпион прекратил ходить по комнате и выглянул в окно.
— У вас есть чертежи здания, сделанные еще строителями? Я должен понять, каким образом убийца мог передвигаться по монастырю. Зданию почти два столетия. Возможно, тут имеются двери и даже коридоры, не бросающиеся сразу в глаза. И злоумышленник вполне мог воспользоваться ими.
Я застыла на своем стуле. Потайная комната!
Настоятельница ответила:
— Я никогда не видела таких чертежей.
— И тем не менее они должны существовать.
Я услышала в приемной громкие голоса. Дверь распахнулась, и в кабинет настоятельницы вошел Джеффри Сковилл с коробом в руках, за ним следовал рассерженный брат Ричард.
— Вы не имеете права… не имеете права это делать! — прокричал брат.
— Что такое? — спросил судья Кэмпион.
Джеффри ухмыльнулся:
— Он так разнервничался, потому что я во время обыска кое-что нашел у него под тюфяком. — Он вытащил из короба тонкую книжицу и помахал ею.
Я сразу же узнала ее: «От Каратака до Этельстана».
Брат Ричард потянулся к книге, но высоченный Джеффри, смеясь, поднял ее повыше над головой. Судья Кэмпион улыбнулся, и коронер тоже, ухмыляясь, оторвался от своих бумаг. Джеффри с легкостью перебросил книгу мировому судье. Тот принялся листать ее.
— Кажется, вполне безобидное сочинение.
Настоятельница Джоан вздохнула:
— Выносить книги из библиотеки Дартфорда запрещено. И брату Ричарду это прекрасно известно.
Бедняга покраснел как рак. Он, казалось, избегал моего взгляда, хотя, возможно, просто вообще сильно смутился.
— Кроме этого, — объявил Джеффри, — я нашел у него перо, чернильницу и бумагу. Но никаких писем. А еще шахматы и симпатичный сундук с религиозными книгами. Что касается другого брата — Эдмунда, — у того я совсем ничего не обнаружил. Похоже, у него нет вообще никаких личных вещей.
Судья Кэмпион протянул книгу настоятельнице, а потом повернулся к брату Ричарду:
— Раз уж вы все равно опять присоединились к нам, брат, то, может, примете участие в обсуждении проблемы? Мы пытались разобраться, каким образом рака попала из церкви в гостевую комнату, если двери были закрыты.
— Понятия не имею, — сказал брат Ричард. — Этот монастырь строго подчиняется всем правилам затвора. Я знаю, что сестры не могут выйти отсюда без письменного разрешения.
— Вы абсолютно в этом уверены? — спросил Джеффри.
Я уставилась в пол.
Настоятельница Джоан ледяным голосом проговорила:
— Этой весной был случай, когда одна из послушниц покинула его без разрешения через кухонное окно, чтобы… э-э-э…
