повидаться с родственниками. Но это дело прошлое. И оно никак не связано с визитом лорда Честера.
— Повидаться с родственниками? — переспросил судья Кэмпион.
— Да. И окно, о котором идет речь, больше не открывается, — добавила она. — Его как следует заделали.
Судья Кэмпион не стал больше об этом спрашивать. Он вернулся к вчерашнему пиру, тщательно обдумывая каждую деталь, какую мы могли вспомнить, каждую мельчайшую подробность. Настоятельница Джоан и брат Ричард отвечали на его вопросы. Я сидела, опустив глаза в пол, пока мое бешено колотившееся сердце не успокоилось.
И только тогда подняла я глаза на Джеффри и заметила, что он тоже смотрит на меня, но отнюдь не с недавним выражением безучастной вежливости. Я наткнулась на расстроенный, обиженный взгляд — тот самый, что видела и в Тауэре, когда оскорбила его в присутствии герцога Норфолка. Мне так хотелось все объяснить ему, но это было невозможно.
Кэмпион снова спрашивал про гобелен:
— Значит, лорд Честер, посмотрев на гобелен, который был соткан сестрами в прошлом году, спросил у вас, у всех, кто был в комнате: «Откуда вы могли знать?»
— Верно, — подтвердил брат Ричард.
— И что он имел в виду?
Брат Ричард и настоятельница переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Боюсь, он был слишком пьян, — сказала настоятельница.
— Это были его последние слова перед тем, как упасть?
— Нет, — ответила я. — Он сказал и еще кое-что.
Все повернулись ко мне. Кэмпион, мировой судья, так и просиял:
— Ну-ну, наша самая внимательная послушница, и каковы же были последние слова лорда Честера?
— Он сказал: «Откуда вы могли знать? Ну откуда вы узнали про нее?»
— Про сестру Винифред? — уточнил Джеффри.
— Нет, лорд Честер смотрел на гобелен, когда говорил это. — Тут я поняла и еще кое-что. — Он смотрел на изображение девушки в центре гобелена.
— Небось потерял рассудок от выпитого, — проговорил коронер.
— Весьма вероятно, — не стал спорить судья Кэмпион. — Но мы должны увидеть гобелен. Это возможно, настоятельница?
— Его еще не сняли со стены в зале капитула, — ответила она.
— Джеффри, займитесь гобеленом, — велел Кэмпион. — Кто-нибудь может проводить его в зал?
— Я могу, — быстро сказала я. — Если вы не возражаете.
Судья, прищурившись, посмотрел на меня:
— Да, пожалуй, с вами я закончил, сестра Джоанна. На сегодня вы свободны.
Я повернулась к Джеффри:
— Господин Сковилл, прошу за мной.
Он поклонился, и в глазах его вспыхнул лукавый огонек:
— Буду очень признателен вам за помощь, сестра.
30
Мы успели сделать всего несколько шагов по коридору, когда меня окликнула сестра Элеонора:
— Стойте, сестра Джоанна. — Она ускорила шаг, догоняя нас. — Настоятельница попросила меня сопроводить вас.
Она оглядела Джеффри, почти не скрывая неприязни. Тот, пряча улыбку, поклонился ей.
Теперь шествие в зал капитула возглавляла сестра Элеонора. Я следовала за ней на почтительном расстоянии, Джеффри шел последним. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке. Шаги его громко отдавались на каменном полу.
Когда мы добрались до открытого коридора, идущего вдоль сада клуатра, звук шагов прекратился. Я повернулась, чтобы узнать, в чем дело. Джеффри стоял рядом с колонной и смотрел на наш сад. Солнечный свет играл на изящных листиках айвовых деревьев и на ухоженных целебных растениях, расцветших к осени.
— Как красиво, — сказал он. — Никогда не видел ничего подобного.
