— Приношу свои извинения, что беспокою вас, и глубоко сожалею о кончине сестры Елены, — печальным голосом сказал он. — Но дело у меня неотложное, настоятельница: меня привел к вам закон. — Он поднял бумагу. — Я пришел, чтобы доставить брата Эдмунда Соммервиля в город Дартфорд для проведения судебного расследования. Чтобы выслушать показания в связи с убийством лорда Честера, собрано жюри из двенадцати человек. Брату Эдмунду будет предъявлено обвинение, и жюри решит, утвердить его или нет.
— Нет! Не позволим! — закричали сестры и плотным кольцом окружили его.
Но брат Эдмунд не разрешил им встать на его защиту. Он осторожно протиснулся между сестер и, высоко подняв голову, подошел к Джеффри.
— Я не виновен в этом преступлении, но готов подчиниться закону, — сказал он.
Джеффри вытащил что-то из кармана. К своему ужасу, я увидела, что констебль надевает брату Эдмунду наручники.
— Что происходит? — в панике воскликнула сестра Винифред. — Что сказал этот человек, Эдмунд? Куда вы его уводите?
Брат Эдмунд посмотрел на сестру печальным взглядом, потом повернулся ко всем нам и сказал просто:
— До свидания.
Еще мгновение — и он ушел от нас.
Сестра Агата обняла сестру Винифред и попыталась успокоить ее. Я не могла ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово. Мой разум словно бы отказывался воспринимать то, что случилось.
Несколько минут спустя вернулся привратник Грегори. У него в руке тоже была бумага — с большой красной печатью. Он протянул ее настоятельнице:
— Только что доставили из Лондона.
Она, нахмурившись, сорвала печать, принялась читать, а мы, затаив дыхание, смотрели на нее. Только из угла раздавался плач сестры Винифред, которую сестра Агата обнимала за плечи.
Лицо настоятельницы смертельно побледнело.
— Что там написано? — спросила сестра Рейчел.
Настоятельница посмотрела на нее, потом на всех нас.
— Это письмо от Томаса Кромвеля, лорда — хранителя печати и вице-регента по духовным делам, — сказала она. — Он пишет, что в связи с убийством лорда Честера Дартфордский монастырь стал настоящим позором королевства и должен быть снова подвергнут проверке на предмет нарушений. Главные уполномоченные короля, Ричард Лейтон и Томас Леф, в срочном порядке приедут с проверкой сюда прямо сейчас, а не весной, как то предполагалось ранее. Они прибудут в Дартфорд не позднее чем через три недели.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
32
Эта пиявка была не похожа на остальных. Темно-коричневое существо, которое цирюльник выбрал для лица сестры Винифред, было тоньше и подвижнее, чем те три, которые он уже поставил ей на руки. Пиявка корчилась в воздухе, когда цирюльник вытащил ее из кувшина с водой, и успокоилась, только присосавшись к щеке моей бедной подруги возле уха.
Пиявка прокусила ей кожу. Я уже могла точно сказать, когда пиявка присасывается, потому что глаза сестры Винифред в этот момент расширялись и рот приоткрывался. Мне самой в детстве три раза ставили пиявок, и я помнила это чувство жжения, а потом онемения вокруг места укуса.
Я подалась вперед, пытаясь поймать взгляд сестры Винифред и молясь о том, чтобы эта пиявка высосала из крови больной все дурные телесные жидкости и та наконец-то испытала бы облегчение. Но ее глаза снова остекленели, и в них вернулось безразличное выражение.
Двумя неделями ранее жюри из двенадцати жителей Дартфорда буквально за час вынесло вердикт: брат Эдмунд должен
