предстать перед судом по обвинению в убийстве лорда Честера. Коронер Хэнкок, судья Кэмпион и Джеффри Сковилл в тот же день отвезли его в тюрьму в Рочестер — больше мы его не видели. Дело брата Эдмунда собирались рассматривать на зимней сессии суда ассизов.[28] Я краем уха слышала, как расстроенный брат Ричмонд говорил настоятельнице, что не знает ни одного случая, когда бы судебные процессы по обвинению в убийстве заканчивались оправданием. Всех обвиняемых поголовно признавали виновными и приговаривали либо к повешению, либо к сожжению.
Я сидела у постели сестры Винифред, когда ей сообщили о вердикте, вынесенном коронерским жюри. Она достаточно спокойно поблагодарила настоятельницу, но потом погрузилась в бездну отчаяния. Если прежде она говорила мало, то теперь вообще постоянно молчала. Все невольно вспомнили сестру Елену. Однако если начальницу гобеленной навещал в лазарете весь монастырь, то сестра Винифред не хотела быть в центре внимания — она не вставала с постели и отказывалась от еды. Несмотря на все наши усилия, она сильно похудела с того дня, когда Джеффри Сковилл увел брата Эдмунда. Просто кожа да кости: бедняжка таяла буквально на глазах. Еще немного — и от нее не останется ничего.
Мы все тоже очень переживали, хотя и не демонстрировали свои чувства так явно, как сестра Винифред. Сам воздух монастыря был насквозь пропитан страхом перед уполномоченными Кромвеля и скорбью по усопшей сестре Елене. Я уж не говорю про все те ужасы, что были связаны с убийством лорда Честера. Атмосфера стала настолько невыносимой, что двое наших слуг покинули Дартфорд, хотя работу найти было нелегко. Родители девочек, прежде бравших уроки в аббатстве, перестали отправлять к нам детей, и это меня особенно огорчало. А ведь других школ для девочек на северо-западе Кента не было.
Насытившись, пиявка задрожала, и цирюльник положил ее во второй кувшин, где уже плавали другие, отпавшие от сестры Винифред раньше. Лекарь осмотрел больную.
— Я не вижу в ней движения духа, — сообщил он. — Может быть, попробуем еще, настоятельница? Я мог бы за ту же плату поставить ей еще три штуки.
— Нет, пожалуй, пока хватит, — ответила настоятельница Джоан. — Надеюсь, сегодня к вечеру или завтра утром ей все-таки станет лучше. Как вы считаете?
— Это не исключено, — сказал цирюльник таким тоном, что сразу становилось ясно: сам он уверен в противоположном.
Когда он ушел, заговорила сестра Рейчел. Она вернулась к своим обязанностям в лазарете, и я, когда было время, помогала ей.
— Настоятельница, это стоит немалых денег, но в Лондоне есть доктор, который лечит безумие. Он прорезает дырки в черепе, после чего наступает поразительное улучшение. Мы могли бы послать за ним.
— Сестра Винифред пока что в своем уме, — горячо возразила я.
Сестра Рейчел нахмурилась: ей не понравилось, что я столь непочтительным образом вмешалась в их беседу. Я и сама знала, что лучше помалкивать, но просто не смогла сдержаться и продолжила:
— И никакие дырки в голове ей не нужны. Вот если бы брата Эдмунда оправдали, она бы мигом поправилась.
Настоятельница сказала:
— Спасибо, сестра Рейчел. Полагаю, к столь радикальным действиям пока прибегать еще рано, но я буду иметь в виду ваше предложение. А пока мы продолжим лечение собственными средствами. Я полагаю, что в первую очередь сестре Винифред необходимы тщательный уход и наши молитвы.
Сестра Рейчел кивнула.
Настоятельница повернулась ко мне:
— Принесите миску с бульоном. И постарайтесь, чтобы больная съела хоть сколько-нибудь.
— Хорошо, — сказала я и поспешила было на кухню, но тут настоятельница добавила:
— И еще, сестра Джоанна.
Что-то в ее голосе заставило меня замереть на месте.
— Да?
— Через час собирается капитул, чтобы обсудить различные проступки, совершенные в монастыре за последний месяц. За всеми этими событиями мы совсем позабыли об исправительных мерах. Вам следует обязательно присутствовать.
— Да, настоятельница.
Я ждала на кухне, когда кухарка разогреет бульон, размышляя, какое мне могут определить наказание. Я утешала себя тем, что наверняка окажусь не единственной нарушительницей, чье поведение будут сегодня обсуждать. Да и к тому же… Совсем недавно мы видели в этих стенах две смерти — естественную и насильственную, а брата Эдмунда без всяких оснований заключили в тюрьму. Мало того, Дартфорду грозило неминуемое закрытие. Какое наказание может сравниться с этим?
