парней раскидало в разные стороны и они остались лежать
недвижимо на краю дымящейся воронки. Еще один взрыв
раздался рядом с пушкой, которая находилась в
непосредственной близости от нашего окопа, двое парней
нашпигованные осколками снаряда, пролетев по воздуху
несколько метров упали в окоп. Возле орудия поднялся один
276
живой наводчик, качаясь он подошел к снарядным ящикам,
его качнуло, он упал на колени, из носа у него полилась
кровь, он вытер ее рукавом и с трудом подняв снаряд пошел
шатаясь к оружию. Я закинул ремень карабина через плечо
и, выскочив из окопа кинулся к пушке, моя помощь
оказалась как никогда кстати. Я выхватывал из ящика
снаряд, протирал его от земли тряпкой и загонял в казенник,
наводчик несмотря на контузию прекрасно знал свое дело и
подбил русский танк. Снаряды то и дело рвались перед
пушкой, осколки барабанили по бронещиту и рикошетили от
него, еще несколько наших снарядов разорвались в гуще
толпы наступающих иванов, пробив огромные коридоры в их
рядах. У нас кончились снаряды, обессиленный наводчик сел
возле орудия на снарядный ящик и обхватил голову руками.
Пошла русская пехота, и я потащил его к окопам, не успели
мы добежать, наводчик упал, на его спине расплывалось
темное кровавое пятно. По каске ударило как дубиной, меня
